Книга Вторая жена: цена развода, страница 61 – Мила Реброва

— Я сегодня наряжалась… ждала папу, а он не пришёл.

Эти слова, такие простые и искренние, ударили в самое сердце. Маленькое разочарование в её голосе — честное и открытое — наполнило меня глубокой грустью. Я смотрела на неё и видела, как крошечная искорка надежды, с которой она ждала, медленно гаснет, оставляя после себя только тихую детскую обиду.

— Папу? — мягко переспросила я, стараясь не выдать своих эмоций. — Он что, обещал прийти?

Аня вздохнула, её лицо было спокойным, но в глазах мелькнула тень боли. Она нежно провела рукой по голове дочери и грустно улыбнулась, будто извиняясь перед ней за то, чего не могла изменить.

— Да, иногда он обещает… но не всегда сдерживает своё слово, — тихо объяснила она, глядя на девочку с такой нежностью, словно старалась заполнить собой ту пустоту, которую оставил он.

Мне было больно видеть эту маленькую девочку, которая так отчаянно ждала своего папу, нарядилась, надеялась, а потом, когда его обещания оказались пустыми, просто пожала плечами и приняла это, как будто так и должно быть. Она не понимала всей ситуации, не осознавала, что её мир уже треснул, и даже не пыталась винить его. Но в этом её непонимании было что-то ещё более трагичное, как будто она уже привыкала к его отсутствию, к ожиданию, которое не приносит радости.

Чтобы хоть как-то её отвлечь, я наклонилась и с улыбкой предложила:

— А хочешь, мы с мамой угостим тебя вкусным пирожным? Оно, может, и не заменит папу, но зато уж точно поднимет настроение.

Девочка тут же взглянула на маму, её глаза заблестели, словно от небольшого лучика надежды на праздник, который она так и не дождалась.

Аня чуть смутилась и, глядя на меня, негромко возразила:

— Ой, Лейла, не нужно, не стоит утруждаться…

Но я только махнула рукой, улыбнувшись:

— Даже не спорь. Это не просто угощение, а настоящее спасение для этой маленькой принцессы, — сказала я, подмигнув девочке, которая с нетерпением уже смотрела на нас обеих, как будто боялась, что мы передумаем.

Аня улыбнулась, и мы направились в ближайшую кофейню. Девочка, оживлённая нашим маленьким походом, крепко держала маму за руку и вприпрыжку поспешила за мной. Как только мы устроились за уютным столиком у окна и заказали ей любимое пирожное, девочка с искренней радостью взялась за своё лакомство, а Аня чуть расслабилась, наблюдая за дочкой.

Мы сидели в тишине, наслаждаясь моментом, пока малышка с удовольствием уплетала десерт. Но я замечала, что Аня, хоть и старалась выглядеть спокойной, периодически погружалась в свои мысли, взгляд её становился отстранённым, словно она мысленно возвращалась к тем моментам, которые тяжело переживала.

— Всё в порядке? — тихо спросила я, наклоняясь к ней, чтобы девочка нас не слышала.

Аня посмотрела на меня, колеблясь всего мгновение, потом вздохнула и опустила взгляд на чашку.

— Если честно, Лейла… не совсем, — её голос звучал так тихо и хрупко, словно она боялась, что честность разобьёт её на части. — Мы развелись три месяца назад, но… я всё ещё не могу привыкнуть к этому.

Я кивнула, не произнеся ни слова. Её признание отозвалось во мне чем-то знакомым, той же горечью, что, казалось, давно поселилась внутри. Аня снова посмотрела на свою дочь, которая увлечённо копалась в своём пирожном, ничего не подозревая о том, что мир её мамы давно изменился. Это невинное, светлое личико — как разорванная нить, связывающая их прошлое с тем, что уже не вернуть.