Книга Шпионский крючок, страница 76 – Лен Дейтон

Мое явное равнодушие к судьбе Зены еще больше вывело Вернера из себя, но он продолжал улыбаться. Теперь он сидел откинувшись на спинку дивана и поглаживал телефон, словно это был котенок. С улицы издалека доносился рык автобусов, который они издавали, сворачивая в узкие боковые улочки.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, — сказал он.

— Что именно ты от меня хочешь?

— Вытащить ее оттуда, — сказал он. Пальцы его подрагивали на телефоне. Сняв трубку, он связался с регистратурой и, не спрашивая моего мнения, велел, чтобы нам подали обед из ресторана. Он скороговоркой заказал две порции хорошего заливного лосося и пару стейков из филе — один прожаренный, а другой чуть сыроватый — со всем, что к ним полагается. — Дело к вечеру, — объяснил он, — и кухня скоро закроется.

— Но ты же не можешь требовать от департамента, чтобы он вернул ее, не так ли? — сказал я. — Из того, что ты мне сообщил, не вижу, чтобы ей угрожала подлинная опасность. Насколько понимаю, Фрэнк всего лишь попросил ее сделать пару звонков или постучать в какие-нибудь двери. Если я ворвусь в департамент с требованием организовать полномасштабную спасательную операцию, все решат, что мне изменил здравый смысл. И если уж говорить совсем откровенно, Вернер, тогда Зена может оказаться в куда худшем положении, чем сейчас. — Нет ни малейшей возможности, дабы Дики или кто-то иной из руководства отменил указания Фрэнка только потому, что я сказал, так, мол, и так. Слово Фрэнка было законом. Но этого я не сказал.

— Как только Фрэнк посмел обратиться к Зене за помощью? — Не в этом ли была подлинная причина, вызвавшая гнев Вернера: Фрэнк Харрингтон? Они никогда не встречались лицом к лицу. Еще до того, как увести у Вернера жену, Фрэнк освободил его от обязанностей в берлинской полевой группе. Я никак не мог убедить Вернера, что Фрэнк именно таков, каков он есть: очень опытный руководитель, архитипичный «английский джентльмен», который не только знает, как надо привлекать к делу молодых женщин со склонностью к авантюрным приключениям, но и частенько приносит их в жертву.

И вряд ли, конечно, я могу объяснить Вернеру, что его жена должна бы наконец усвоить: ей надо держаться подальше от Фрэнка. Вместо этого я лишь задал вопрос:

— Когда она предполагает вернуться?

— В понедельник. — Он погладил бородку. Глен Гоулд кончил играть, но после пары щелчков включился Арт Татум. Вернер любил пианино. Глядя на него сегодня, трудно было представить, чем мы занимались в Берлине в те годы, когда еще были молоды.

— С ней все будет в порядке, — сказал я.

Моя уверенность его не убедила. Он молча кивнул и подозрительно уставился на свой стакан с минеральной водой, перед тем как сделать глоток. Несколько минут мы сидели молча. Затем, подняв на меня глаза, он слегка пожал плечами, улыбнулся и, заметив, что мой стакан пуст, встал, направился к холодильнику и принес мне вина.

Я внимательно наблюдал за ним. В этой истории было кое-что еще — кое-какие иные аспекты, — но я не хотел выжимать из него детали. Возбуждение Вернера достигло предела. И лучше всего дать ему время успокоиться.

Тут как раз раздался стук в дверь и, словно в отрепетированной сценке из шоу в кабаре, появился посыльный в ливрее, который стал помогать официанту расставлять складной столик и сервировать его. В судках были стейки и подогретый шпинат. Под серебряной крышкой покоились порции заливного лосося, которые официант с гордостью продемонстрировал нам.