Книга Шпионский крючок, страница 69 – Лен Дейтон

Встав, я походил несколько минут. На третьем уровне была особенно давящая обстановка. Одна стена длинной комнаты представляла собой сплошную металлическую панель с мигающими лампочками, тумблерами, клавишами и другими подробностями сплошной компьютеризации. Другая стена была отдана рабочим графикам, а вдоль третьей стоял набор столов и мягких кресел, предназначенных для старших сотрудников. Последняя стена вся сплошь была стеклянной, за ней обслуживающий персонал катал тележки, заваленные грудами бумаг, которые машина заглатывала с неослабевающим аппетитом.

Размяв ноги, я стал шевелить извилинами. Даже отпил того жуткого напитка, который, по мнению поставщиков, считался кофе. Сходил в туалет. Много месяцев тут на стене красовалась надпись: «Есть ли разумная жизнь в Центре данных?» Теперь кто-то приписал каракулями: «Да, но я только зашел в гости». Эти граффити были единственными признаками того, что где-то существует иная жизнь, ибо все, кто сюда попадал, вскоре сами начинали походить на те машины, которые они обслуживали. Я вернулся к своему рабочему месту.

Еще не меньше часа я продолжал попытки добиться цели, но все бесплодно. Чертова машина неизменно одерживала надо мной верх. В старые времена все хранилось в архиве, и что бы собой ни представляло дело, ты в конечном итоге мог, прихватив с собой мыло и полотенце, смыть с рук пыль досье. Да и в конце концов, если ты не нашел то, что нужно, всегда рядом оказывался кто-то и показывал ту нижнюю полку, на которой лежала якобы исчезнувшая папка. Оказывалось, она была слишком тяжелой, чтобы поднимать ее наверх, или же ее туда засунули, потому что это досье никто никогда не спрашивал, или же с его помощью придерживали дверь, так как кто-то украл клинышек, благодаря которому дверь держалась открытой. Я предпочитал иметь дело с простым архивом.

— Где ты сегодня провел ленч? — спросила меня Глория тем подчеркнуто веселым тоном, к которому она прибегала, когда ее душу начинали терзать подозрения. В этот вечер она не навещала родителей, которые поехали на конгресс стоматологов в Мадрид.

— В «Субмарине», — сказал я. Мы были дома и вот-вот должны были сесть за обед. Я смотрел семичасовой выпуск новостей по четвертому каналу. Ураганные ветры «обрушились на побережье», принеся с собой «хаос» и «разрушения», которые операторы убедительно умеют показывать, когда телевидению нечего нам сообщить. Словно в подтверждение информации оконные стекла задребезжали под порывами ветра, завывания которого доносились из сада. Глория по пути в столовую прихватила два стакана охлажденного белого вина и поставила их на боковой столик. Она пыталась отучить меня от крепких напитков.

— В «Субмарине»? — с легкой улыбкой переспросила она, и в голосе ее послышалась неприязненная нотка. — До чего тебе там было неуютно!

— Да еще в компании совершенно несъедобных сандвичей, — добавил я, только чтобы доставить ей удовольствие.

— Но тебя не было почти до четырех, — припомнила она. Я посмотрел Глории вслед, когда она пошла в столовую накрывать к обеду. Она делала это с тем же тщанием, с каким занималась всем остальным. Ножи, вилки и ложки, блестя, расположились на пластиковых подставочках; в баночках с горчицей, перцем и солью торчали соответствующие ложечки. Салфетки были сложены и размещены с математической безукоризненностью. Удовлетворенная видом стола, она вернулась ко мне, пристроилась на подлокотнике дивана и отпила вина.