Книга Шпионский крючок, страница 66 – Лен Дейтон

— Меня — да, — сказала она. — А вот тебя пустят, Бернард. Ты постоянно ходишь к ним. — Я в самом деле пользовался правом свободного доступа в этот отдел. Во рту у меня было полно виски, и я торопливо проглотил его.

— Синди…

Она торопливо объяснила мне свою идею.

— Если правильно задать вопрос компьютеру, он выдаст ответ. Ведь таков принцип его работы, не так ли? И вместо того, чтобы перерывать сотни досье, мы должны ввести в компьютер всего лишь один факт, чтобы получить все остальные данные.

— Так каким же фактом мы располагаем?

— Джим был попечителем фонда, обладал правом подписи или что-то вроде. Введи его имя и фамилию как ключевые слова в компьютер, и мы получим все, что надо.

Вот, значит, для чего я был приглашен сюда. А присутствие Крипи должно было убедить меня, что Синди имеет, так сказать, друзей при дворе, просто на всякий случай.

— Минутку, Синди, — сказал я, когда мне стал ясен смысл этой неприглядной затеи.

— Мы должны выяснить, кто еще имел доступ к фонду, — сказала она, — пока всех не прикончат.

Тогда-то я и начал думать, что из-за смерти Джима у нее крыша поехала.

— Ты считаешь, Джим был убит потому, что имел право подписи для распоряжения банковским счетом?

— Да. Именно это я и думаю, Бернард, — твердо сказала она.

Я не сводил с нее взгляда, пока она затягивалась сигаретой.

— Посмотрю, что мне удастся сделать, — пообещал я. — Может, есть и какой-то другой путь.

— Центр данных — наш единственный шанс, — сказала Синди.

— Мы оба можем погореть, Синди, нас выгонят. Ты уверена, что игра стоит свеч? — спросил я. Я припомнил разговор с Дики, и мне хотелось убедиться, что у нее есть ответ.

— Происходит что-то чертовски странное, — сказала она. — Никого из тех, кто имел отношение к проклятому банковскому счету, не удается обнаружить, все прикрыты. Мне доводилось иметь дело с достаточно важными материалами, Бернард, но никогда я не сталкивалась с ситуациями, где ничего не удается раскопать. Нет никаких бумаг: ни досье, ни памятных записок, вообще никаких записей. Никто ничего не знает.

— Не знает или не хочет говорить? Может, к этому делу был допущен строго ограниченный круг людей.

— Кто-то жутко напуган. Кто-то в департаменте, как мне кажется. Кто-то был настолько напуган, что пошел на убийство Джима.

— У меня нет в этом уверенности.

— А вот я уверена, — сказала она. — И никому не удастся меня переубедить.

— Синди, — сказал я и замялся, думая, как достучаться до нее. — Только не обижайся. Но ты должна мне кое-что сказать. Только честно.

— Валяй, Бернард.

— Ты давишь на департамент не для того, чтобы получать пенсию за Джима?

Она выдала мне одну из своих загадочных улыбок Моны Лизы.

— Они уже дали согласие, — сказала она.

— Дали согласие?

— Они будут выплачивать полную пенсию мне и той американке, которая говорит, что они с Джимом поженились в Мексике.

— То есть тем самым признали, что Джим продолжал работать на департамент? — Я не мог скрыть своего удивления.

— Они ничего не признали. Мне представили один из этих контрактов «полного и заключительного соглашения»: подпишите вот здесь и заткнитесь.

— Как-то странно, — протянул я.

— Странно? — фыркнула она. — Господи Иисусе, да это вообще беспрецедентно. Департамент никогда так не поступал, верно? Они не стали мне мешать, не стали проверять правильность моих слов. О'кей, сказали мне. И все.