Книга Шпионский крючок, страница 131 – Лен Дейтон

— Понимаю.

— Ты, насколько я вижу, не заинтересовался?

— Заинтересовался чем?

— Что с тобой сегодня, Берни? Ты заинтересован в том, чтобы приобрести мой домик? Я бы предпочла уступить его другу.

— Я недавно переехал. И даже помыслить не могу, что придется опять упаковываться и распаковываться.

— Да. Я и забыла. Ты не годишься. А я бы не могла жить снова в пригороде. Медленная смерть.

— Ну, я и не тороплюсь. — Ощущение было такое, что меня пнули под ложечку. Я приехал, не сомневаясь, что Синди не меньше меня заинтересована докопаться до истоков тайны, а тут выясняется — у нее нет иных желаний, кроме как сбыть с рук свой чертов домик. Осторожно и стараясь никоим образом не упомянуть о Дронте, я сказал: — Предполагаю, что как-то мог бы добраться до сути дела с этими немецкими банковскими счетами.

Синди покопалась в дорогой сумочке крокодиловой кожи, которую все время держала у себя под боком.

— Ну и хорошо, — отозвалась она, разглядывая содержимое сумки и не проявляя никакого или почти никакого интереса к тому, что я мог бы выяснить у немцев.

Я продолжал настаивать.

— Это банк Шнейдера, фон Шильда и Вебера. Я нашел его в берлинской телефонной книге. Но нам понадобятся кое-какие подробности.

— Я буду в Страсбурге примерно с конца будущей недели. — Она извлекла из сумочки пачку сигарет и золотую зажигалку.

— Чертовски неожиданно.

Она не торопясь прикурила, выпустила в воздух клуб дыма и сказала:

— Мое имя назвал сэр Жиль.

— Начальство будет стоять на ушах.

Она выдавила из себя напряженную улыбку, давая понять, что не видит ничего смешного, но не собирается обсуждать эту тему.

— Работа просто колоссальная. Вакансия как с неба свалилась. Вот почему она мне и досталась. Парень, который на ней сидел, подхватил СПИД. Двое других кандидатов оказались семейными людьми с детьми, которые ходят в школу. За столь короткое время они не могут сняться с места. Так что мне придется там быть на следующей неделе.

Я проглотил слова возмущения, готовые сорваться с языка, и сказал:

— Ну, в прошлый раз ты сказала, что никто не сможет заткнуть тебе рот. И еще ты сказала, что не собираешься спускать им.

— Я должна заботиться о своей собственной жизни, Бернард.

— Значит, ты хочешь, чтобы я все забыл?

— Не ори, Берни. Я-то думала, ты будешь рад и пожелаешь мне удачи. Но если хочешь продолжать выяснять, «кто-же-это-сделал», я не собираюсь останавливать тебя.

Терпеливо и спокойно я сказал:

— Синди, речь идет не о том, «кто-же-это-сделал». Если то, о чем я думаю, точнее, о чем мы оба думаем, правда, скорее всего, речь идет о самом крупном проникновении КГБ в наш департамент.

— Неужто? — Она и глазом не моргнула. Словно я говорил с чужим человеком. В ней ровно ничего не осталось от той женщины, которая клятвенно заверяла, будто докопается до истины в деле об убийстве бывшего мужа.

— Если даже я ошибаюсь, — сказал я, — то все равно речь идет о растрате совершенно чудовищного масштаба.

— Сначала я тоже так думала, — со спокойной снисходительностью проговорила она. — Но когда присмотришься получше, трудно предположить, будто имеешь дело с каким-то грандиозным финансовым мошенничеством, тем более что к нему имеет отношение ГД. — Она выдала одну из своих сахарных улыбок, чтобы подчеркнуть абсурдность последнего предположения.