Книга Лимбус. Том 1, страница 66 – Эон Линь

Влажная после дождя беседка встретила нас пряным запахом сырой древесины и удивительным спокойствием. Выстроенное мной великолепие в Юньхай теперь выглядело не больше, чем способ утешить себя ложными надеждами. Мысли мои снова увязли в сожалениях, а Сюй Цзян принес воды и положил две подушки на скамьи. Я достал свой походный набор с чайной утварью и, поставив маленький чайник на ладонь, вызвал под ним язычки пламени.

— Вижу, огненное сердце не покинуло вас, генерал У Вэйшень, – сказал он так, будто надеялся на обратное.

Много слов вертелось на языке, но ни одно из них не смогло бы разрушить стену и построить мост, поэтому я молча продолжил заваривать чай. Журчание воды в чайнике помогало сосредоточиться и отбросить лишние мысли, оставляя разум холодным. Травянисто-свежий аромат наполнил воздух цветочными нотками, немного согревая столетние льды, возникшие за время нашей дружбы. Только после того, как мы распили по одной пиале, пришло время нарушить затянувшуюся тишину.

— Так что, братец Цзян, чай достоин нашего разговора?

— Вполне. – Он беззвучно поставил пиалу и прямо посмотрел мне в глаза. – Говори.

— Он вырос.

Самая первая и далеко не самая умная мысль.

— Если бы генерал чаще удостаивал моего ученика своим присутствием, его вид не принес бы такого удивления.

— Ты сделал из него дицзы^[59]?

Несмотря на то, как Сюй Цзян относился ко мне, он был прекрасным наставником и вполне мог решить сделать Янь Шэнли своим последователем.

— Они все мои ученики, я не склонен выделять одного, пренебрегая другими. – Сюй Цзян раскрыл ладонь и поймал красный листок, сорвавшийся с ветки.

— Его ядро еще не сформировано? Я не почувствовал сильной ци^[60].

— Ядро? По-твоему, сколько лет Янь Шэнли и сколько из них он посвятил упорным тренировкам? Он даже не дошел до основ и не встал на путь самосовершенствования^[61], – вздохнул Сюй Цзян и провел рукой по лицу, будто пытаясь снять с себя усталость от неприятного разговора. – Что ты хочешь услышать, У Вэйшень? Проявлять заботу, вести праздные беседы, шутить, как раньше, смеяться? Этого не будет никогда. Тебе пора отпустить ее, и лучше бы Янь Шэнли тоже. Он уже не ребенок и не способ потешить твое честолюбие. Ему не нужно бессмертие, как тебе, у него свой путь.

— Ты так говоришь, как будто стать небожителем не всепоглощающее желание каждого здесь.

Пламя во мне вспыхивало, грозя высвободиться, но я не хотел успокаиваться, когда за него решали судьбу, оговоренную много лет назад.

— Твои заблуждения даже смешны, нельзя же Богу Войны так открыто демонстрировать гордыню! Не все стремятся уподобиться Великому из Великих, – криво усмехнулся Сюй Цзян.

— Сказал тот, кто отказался от бессмертия, достигнув его, и теперь влачит жизнь наставника в Богами забытом уголке Тинсингуо.

— Не в твоих силах оскорбить меня, У Вэйшень, – нахмурился он, и правильные черты его лица заострились. – Янь Шэнли не обладает достаточными способностями, его дух колеблется. Не каждому дано встать на этот путь. Я присматриваю за ним, учу, но не замечаю рвения. Пусть ваше небольшое путешествие, куда бы оно ни привело, охладит твой пыл и прояснит его разум. И прошу тебя, У Вэйшень, в память о нашей дружбе не забивай ему голову вознесением. Не все подобны тебе. Он – точный отпечаток Мэй Линь.