Книга Академия Слов, страница 16 – Сенни Роверро

Вообще обычно мою внешность можно было назвать если не красивой, то харизматичной. Ладно, если быть честной, то красивой её нельзя было назвать в принципе. Только харизматичной, и то моими стараниями. Круглое лицо со в меру узким подбородком и ярко, но не слишком, выраженными из-за худобы скулами было усыпано веснушками. Нос выделялся лёгкой наследственной горбинкой. Губы были бледными, зато чётко очерченными и симметричными. Брови густыми, но не слишком пышными, что при моей «маленькости», как это называл дядя, создало бы излишний контраст, а так – просто идеально. Вот с глазами мне совсем не повезло – один из них был чёрным, а другой ярко-зелёным, что давало повод для шуточек про сходство с Воландом из «Мастера и Маргариты», и чтобы преподнести это как изюминку, а не как изъян, нужно было хорошо постараться. Тело угловатым и в какой-то степени тщедушным, но определённые и не слишком-то маленькие, пусть и далеко не большие, формы всё же прослеживались. Ну и венец всего этого безобразия – волосы, характеристику которым я уже давала.

В общем, красавицей я не была от слов «совсем» и «никак». Мне «по праву рождения», если можно так выразиться, было суждено жить гадким утёнком, однако я была не согласна с такой участью. Если правильно «носить» и грамотно подчёркивать такую внешность, на что уходили не малые усилия, то можно было быть хотя бы эффектной, что я считала хорошей заменой красоте. Однако такой дождь при отсутствии зонта был способен смыть любую эффектность и харизму, превратив меня обратно в того гадкого утёнка, коим я по сути и была. И нет, я вовсе не страдаю комплексом неполноценности, просто объективно себя оцениваю. А хотелось бы, чтобы это было просто комплексами, да.

Какое-то время мы ехали молча – Киров лишь уточнил мой адрес. Я разговор не начинала. Одно из базовых правил для слововязов – не начинай беседу первым, если не знаешь её предполагаемой темы. Можно нечаянно наговорить лишнего. А мне сейчас этого нельзя, вдруг всё же не так плохо, как я сейчас боюсь, так что не стоит даже нечаянно выдавать себя раньше времени. Бояться одновременно того, что я оказалась на едине со взрослым мужчиной, и разоблачения, и при этом ничем не выдавать своей нервозности – та ещё задача. Однако когда мне это надо, моё самообладание становится как у профессионального шпиона, а не как у студентки третьего курса.

— У вас ведь тёмный окрас искры, верно, Мирабель? – наконец тихо и как-то слишком буднично спросил Киров, на этот раз даже не исковеркав моё имя на «Мирабелла», как тогда в аудитории.

Я на миг застыла, изображая удивление.

Значит... всё-таки узнал. На меня накатило спасительное равнодушие – жёсткое, бездушное, спокойное. Такое равнодушие Тьма, которая на самом деле не является злой и любит своих детей, дарит нам в минуты настоящей опасности.

Да, моя искра окрашена Тьмой. Как правило искры у пробуждённых нейтральны, но некоторых из нас Тьма и Свет избирают себе. Когда ты обладатель тёмной силы - это не пустой звук. Это очень сильно влияет на твою личность. Ты с большим трудом понимаешь нормы морали, для тебя почти стёрты или очень извращены грани между "хорошо" и "плохо" - ну, это в понимании окружающих, на самом деле ты просто иначе их разделяешь - ты довольно эгоистичен, то, что доставляет тебе удовольствие, зачастую аморально... В общем, ты просто образцовый злодей для какого-нибудь романа.