Книга Академия Слов, страница 14 – Сенни Роверро

— Логическое мышление – один из основных показателей умственного развития, а у вас логики совсем нет, значит, вы априори не можете быть умнее нас, – заявил цифровик и тряхнул длинными светло-каштановыми волосами.

Обычно я стараюсь не ввязываться в чужие споры – по личным причинам. Однако это заявление цифровика почему-то меня очень позабавило. И потому я, не сдержавшись, подошла, посмотрела в зелёные глаза парня и с лёгкой насмешкой произнесла:

— Если ты такой умный... Ответь на один вопрос: «Что опаснее: Свет или Тьма».

Это была одна из тех лёгких загадок, что слововязы решают ещё в начале первого курса, а потом они переходят в разряд шуток друг над теми же первокурсниками или друг над другом.

На пару секунд цифровик «завис», а потом уверенно заявил:

— Это чушь. Тьма и свет равны по силе, значит, и то и другое опасно в равной степени.

— Переделай её вопрос так, чтобы ответ стал очевиден, – мило улыбнулась Таня, мы синхронно хихикнули, манерно прикрыв рты кончиками пальцев, и спокойно пошли дальше.

Выйдя из Академии после занятий, устало подумала о том, что, возможно, пробуждённые и правы, называя подобных мне проклятыми. Потому что если мне может не повезти, то в большинстве случаев мне не повезёт. Вот и сейчас на улице лил даже не просто дождь, а полноценный ливень, а я забыла зонт.

Большая часть наших студентов жили в общежитии, которое располагалось в западном крыле основного здания, и потому в плане того, чтобы добраться до места жительства, погодные условия их не волновали. Однако мне от родителей, погибших, если верить бумагам, когда мне было всего полтора года, на улице Некрасова досталась по наследству двукомнатная квартира. Государство, конечно, пыталось в своё время присвоить эту квартиру себе, но Министерство Пробуждённых – мои родители были знаменитыми слововязом и рунницей, так что они должны были вступиться – где мой дядя был членом Совета, не позволили этого сделать. Удочерить меня дяде Киру в своё время, увы, не позволили, вот он и делал для меня всё, что мог. И после приюта я предпочитала жить там, где родилась – пробуждённые не редко придают таким вещам значение на уровне чувств.

Тем более что от дома до Академии было всего пятьдесят минут ходьбы пешком. Но сегодня мой своеобразный каприз сыграл против меня. Заглянув в бумажник, поняла, что если потрачусь на метро, то либо лишусь возможности закупиться хоть каким-то количеством продуктов, либо не смогу оплатить счета за квартиру. Я, конечно, подрабатывала редактором и кое-что получала со своих собственных книг, но, увы, этого едва хватало на жизнь – никто не платит студентам много. И восемьдесят, или сколько там нынче стоят жетоны, рублей для меня, порой, становились серьёзной суммой. Особенно когда очередной заказ на редактуру подходит к концу, но его ещё не оплатили, а деньги с прошлого почти закончились. Можно было, конечно, попросить денег у богатого дяди, который и сам не раз предлагал мне финансовую помощь на постоянной основе, но к этому способу – попросить денег вообще у кого-либо – я прибегала очень редко и каждый раз чувствовала себя навязчивой попрошайкой, не способной самостоятельно справиться с трудностями. Хотя дядя никогда даже не намекал на то, что я что-то должна ему за помощь, наоборот, радовался, когда мог чем-то облегчить моё существование. Но... я не могла себя пересилить. А потому перед подобным выбором стояла не редко.