Книга Академия Слов, страница 15 – Сенни Роверро

И так... Вымокнуть, остаться без хлеба или лишиться средств на оплату счетов и быть вынужденной обратиться к дяде? Эх, ладно, потом заговорю себя от простуды. Сунув в уши наушники и наугад включила какую-то песню. Натянула капюшон куртки и, опустив голову, вышла из-под крытой площадки на выходе, сбегая по мелким мраморным ступенькам.

Когда рядом со мной у тротуара остановилась красивая вишнёвого цвета машина, на вид какой-то дорогой марки, я не обратила внимания. Мало ли что там пришло в голову водителю, что он остановился. Возможно, это вообще не связано со мной. Не хотелось бы попадать в неловкую ситуацию. Однако когда меня окликнули каким-то смутно знакомым голосом, пришлось остановиться. Обернувшись и подняв голову, из-за чего стекающие с моего капюшона струи воды залили мне лицо, я увидела выглядывающего из машины с прямо таки неприлично бодрой улыбкой Кирова.

— Солнцева! – повторил он и махнул рукой, подзывая.

Мысленно выругавшись я, уже вымокшая до нитки и изрядно продрогшая, мечтая в этот момент лишь поскорее оказаться дома, чему мой кумир сейчас сильно мешал, невольно обняла себя руками и подошла.

— Что-то случилось? – поинтересовалась, невольно шмыгнув носом.

Наверное, на фоне него, выглядевшего как модель с обложки – разве что тёмные волосы длиннее принятого у мужчин – я сейчас казалась более чем жалкой.

— Нет, не случилось, – покачал головой Киров. – Просто увидел вас, идущую пешком под таким ливнем, и решил, как это иногда называют, «поиграть в благодетеля». Меня порою тянет на то, что у людей именуется добрыми делами. Садитесь, подвезу.

«На то, что у людей именуется добрыми делами...» – ме́льком зацепился мозг за необычную форму фразы. Не «на добрые дела», как сказал бы любой... Так, как выразился он, мог бы нечаянно выразиться кто-то такой же, как я... Да нет, это ведь полный бред, он не может быть таким. Кто угодно, но только не он. Я скорее поверю в то, что ад замёрз, чем в то, что он один из нас.

Предложение оказаться в тёплом сухом салоне автомобиля было довольно заманчивым, однако к нему прилагался взрослый мужчина и тесное замкнутое пространство, что в моём случае было веской причиной для отказа.

— Не думаю, что это хорошая идея. С меня уже ручьями течёт, сидения вам намочу, – изобразила неловкую улыбку я, пытаясь отказаться от предложения и при этом не обидеть своего кумира, движимого лучшими порывами души.

— Заговорённые, быстро высохнут, – отмахнулся Киров, продолжая улыбаться.

Вот же... Я помялась, пытаясь придумать какую-нибудь отмазку поубедительнее. Заметив это, Александр Владимирович как-то резко посерьёзнел – будто маску с лица снял – и строго заявил:

— Нам нужно поговорить, Солнцева. Причём так, чтобы разговор остался конфиденциальным. Так что прекращайте искать повод для отказа и садитесь в машину. Это в ваших же интересах. Вряд ли в моём автомобиле нас услышат... третие лица.

В душе что-то смёрзлось в ледяной ком, словно мало мне было внешнего холода. Интуиция буквально вопила о том, что разговор мне не понравится. Невольно оглядевшись в поисках путей для отступления, тут же напомнила себе, что сбегать будет по меньшей мере глупо, и со вздохом села на заднее сидение.

Стянув с головы капюшон, который не дал вымокнуть насквозь хотя бы тому вьющемуся мелким бесом ржаному с уклоном в золотистость бедствию на моей голове, которое принято именовать волосами, влила в несколько слов «стандартной формулировки» немного личной силы, чтобы просушить одежду и, взглянув в зеркальце заднего вида, невольно убедилась, что да – зрелище таки жалкое, особенно на фоне нашего «мистера Совершенство». Чёрт, и как ему это удаётся – даже в такую погоду выглядеть идеально?! В прочем, красивым это делать легко, а вот мне всегда приходилось прикладывать массу усилий.