Книга Комната грёз, страница 32 – Алекс Андрович

В детстве дед разрешал мне прикладывать часы к уху. Он сидел на кухне в старой майке, пил крепкий чай из гранёного стакана и говорил, что время не течёт само по себе. Его надо уговаривать. Каждое утро он заводил механизм медленно, с уважением, будто здоровался с маленьким зверем, живущим внутри корпуса.

Отец смеялся над этим, но делал то же самое. Уже потом, когда дед умер, он положил часы передо мной и сказал: «Храни их не потому, что они дорогие, но потому, что это единственная вещь, которая связывает нашу семью вне времени». Тогда я этого не понял. Теперь понимал слишком хорошо.

Эти часы были не просто предметом. Они были доказательством реальности. Пока механизм требовал усилия, пока пружина слабела, пока стрелки зависели от моей руки, мир оставался миром, а не бесконечно самообновляющимся сценарием. В симуляции нет настоящего износа. Там вещи ломаются только тогда, когда это нужно истории. А здесь старость должна была быть упрямой, медленной и независимой.

Но часы шли.

Без меня.

И в этом было больше ужаса, чем в любом остановленном городе.

* * *

В тот день я поехал к Виктории. Без приглашения. Без записи. Без предупреждения. Она не выглядела удивлённо, словно ожидала моего появления или уже знала о нём. Эта мысль мне не понравилась.

— Ты плохо выглядишь, — сказала она.

Я опустился в кресло напротив.

— Знаешь, я начинаю ненавидеть эту фразу.

— Потому что её говорят слишком часто?

— Потому что обычно после неё сообщают что-то неприятное.

Она слегка улыбнулась.

— Тогда сегодня я буду оригинальной.

— Попробуй.

Несколько секунд Виктория молчала, задумчиво поворачивая в руках шариковую ручку, а потом спросила:

— Часы всё ещё работают?

Я почувствовал, как внутри что-то напряглось.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что именно об этом ты думаешь последние пятьдесят секунд.

— Я думал, ты не читаешь мысли.

— Не читаю.

— Тогда откуда...

Она перебила мягко:

— Артём. Ты постоянно касаешься левого запястья. Ты напряжённо. Пульс повышен. Зрачки расширены. Ты пришёл сюда без предупреждения. Вариантов не так много.

Я невольно усмехнулся. Вполне рациональное объяснение. Обычное. Нормальное. Раньше оно бы меня успокоило, но не теперь. Потому что я всё чаще замечал одну странную деталь: Виктория почти никогда не ошибалась. За всё время нашего знакомства я мог вспомнить всего пару случаев, но даже тогда её ошибки оказывались ближе к правде, чем чужая уверенность.

И это начало пугать. Подозрительно идеальная точность. Нечеловеческая.

— Кто ты? — спросил я неожиданно.

Она подняла бровь.

— Философский вопрос?

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, потом Виктория вздохнула.

— Ты хочешь услышать ответ или подтверждение собственных страхов?

— Есть разница?

— Огромная.

Она встала и подошла к окну. За стеклом был город. Сотни этажей. Тысячи окон. Миллионы людей. И миллионы комнат грёз.

— Артём.

— Да?

— Как ты думаешь, сколько людей сейчас находятся в симуляции?

— Не знаю.

— Больше миллиарда.

Я промолчал. Цифра впечатляла, но не удивляла.

— Каждый вечер они заходят туда добровольно. Каждую ночь. Некоторые на час, некоторые — на десять. Некоторые почти не выходят.

Она повернулась ко мне.

— Как ты думаешь, что чувствует интеллект, который ежедневно видит миллиарды человеческих душ?