Книга Комната грёз, страница 1 – Алекс Андрович

Океан начинался у моих ног. Волна накатывала медленно, почти лениво, оставляя на тёмном песке тонкую блестящую плёнку. Она дрожала в свете закатного солнца, будто мир кто-то только что покрыл свежим лаком. Воздух пах солью, водорослями, нагретым камнем и чем-то ещё — неуловимым, живым, похожим на запах лета из детства, когда всё ещё можно было наивно ждать чего-то хорошего.

Я стоял босиком. Песок был влажным и прохладным. Он мягко проседал под ступнями, обнимал пальцы, забирался между ними. Ветер трепал край моей рубашки. Где-то далеко кричали птицы, хотя я знал, что никаких птиц здесь нет. Не было ни океана, ни солнца, ни этого неба с медленными облаками, похожими на разбавленное молоко.

Была только комната. Пятьдесят квадратных метров в моей квартире, обшитые сенсорными панелями, покрытые миллионами микроизлучателей, связанные с Глобальным Искусственным Разумом, который в обычной жизни все называли ГИР, и с небольшим имплантом, установленным за моим левым ухом.

Пять миллиметров металла и нейронной ткани и этого достаточно, чтобы человек поверил в рай.

Я поднял руку и коснулся воздуха. Ветер прошёл сквозь пальцы — мягкий, тёплый, чуть влажный. Я неожиданно улыбнулся.

— Артём. — Услышал я где-то за спиной и оглянулся.

Она стояла в нескольких шагах от меня, там, где прибой уже почти касался её ног. Длинные чёрные волосы развевались на ветру. Белое платье липло к коленям. Она смотрела на меня так, будто в её взгляде поселилась вечность. Не та, что измеряется временем, а та, что остаётся после того, как время заканчивается.

Зелёные глаза.

Широкая улыбка.

Невозможная, неправдоподобная, безжалостно точная.

— Я думала, что ты придёшь раньше, — сказала она.

Голос был тихим. Таким я его не настраивал.

Это была первая ошибка.

Точнее, первая деталь, на которую я должен был обратить внимание. Но вместо этого я просто стоял и смотрел на неё. В какой-то момент мне показалось, что если я моргну, она исчезнет. Как исчезают хорошие сны, если попытаться удержать их слишком крепко.

— Кто ты? — спросил я.

Голос прозвучал хрипло, будто я отвык от вопросов. Она наклонила голову, и ветер бросил прядь волос ей на лицо.

— Интересный вопрос. Разве не ты сам меня придумал?

Я хотел ответить сразу. Сказать нет. Что я не создавал её. Что тестовый сценарий должен был быть пустым: океан, берег, вечер, нейтральное пространство для проверки сенсорного отклика.

Но как же она улыбалась…

И я вспомнил, что однажды, много лет назад, действительно представлял себе такую девушку. Не лицо целиком, не имя, не историю — только ощущение. Человека, рядом с которым будет легко и спокойно. Человека, который входит в твою тишину так осторожно, что ты не замечаешь как перестаёшь быть один.

— Не исключено, — сказал я.

— Неправильный ответ.

— Я инженер-тестировщик. Мы специально даём неправильные ответы, а потом смотрим на результат.

Она рассмеялась.

Этот смех тоже не был частью моего сценария.

В Комнате грёз всё можно было объяснить. Нейросеть достраивала сценарий, опираясь на реакции пользователя. ГИР считывал бессознательные паттерны, мимику, воспоминания, биохимию эмоций. Он мог извлечь из человека то, чего тот сам о себе не знал.

Но тогда, на берегу, я впервые подумал: а что, если он не просто делает выводы на основе предположений?