Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 43 – Арина Рекк

Провалиться мне под землю. А еще лучше в сугроб бы с головой сейчас! Я зажмуриваюсь… и исчезаю.

Это выходит спонтанно и, конечно же, черт его знает куда. Последние мысли сделали свое дело и подсознательное желание охладиться забрасывает нас в, собственно, сугроб. Насколько хватает глаз лишь ледяная белизна вокруг, а воздух настолько разряжен, что сложно протолкнуть его в легкие. Холод вгрызается в тело, но почти сразу отступает, будто мы с Рином оказались в невидимом коконе теплого воздуха. Смотрю растерянно на него, и впервые вижу, как в зеленых глазах зарождается шальное веселье. Улыбаюсь неуверенно, а затем, вспоминая его удивление и растерянность секунду назад, тоже хихикаю.

— Можем повторить, — усмехается, и я торопливо трясу головой.

И снова исчезаю. Появляюсь тут и там, мелькают лица людей, улицы и дома. Все происходит слишком быстро, набирает темп, не подчиняется мне, и я чувствую зарождение паники, цепляюсь за Ринара, который пытается вытащить нас из бесконечной вереницы миров. Он пытается, я вижу это по тому, что каждый раз мы неизменно оказываемся в знакомой мне пещере, но каждый раз я утягиваю нас в новую неизвестность. Я хочу сказать хоть что-нибудь, но эта карусель раскручивается все быстрее, и я ловлю себя на ощущении, что не чувствую больше своего тела, его будто вовсе нет, и только стальные объятия Рина удерживают от того, чтобы я просто не растворилась в пространстве, потому что впервые в жизни я чувствую себя воздухом. И морем. Землей и водой. Кем угодно, но не человеком. Осознаю себя щепкой в эпицентре шторма. И понимаю, что щепке не выбраться. И чувствуя вдруг в себе ту же глубину, которую ощущала в Ринаре, будто на самом дне моей души поднимается нечто огромное, завораживает ощущениями собственной силы, обещанием чего-то большего. Резонируя с быстротой мелькающий перед взором миров, лениво просыпается, подтягивается некая суть, которую я чувствовала, но не могла распознать в Ринаре.

Ловлю эту силу, использую ее, чтобы затормозить безумное мельтешение миров, и мы замираем под водой, на глубине такой, что еще немного и нас просто размажет толщей воды по дну. Я не знаю где верх, а где низ, барахтаюсь, а тело мое становится скользким от соленой воды. Нужно было застыть, не двигаться, дать Ринару вытащить нас и отсюда, но я понимаю это только когда его руки соскальзывают с моих плеч. В панике шарю конечностями в непроглядном мраке, и вдруг меня дергают в сторону. Безмолвный вопль срывается с губ, но паника схлопывается, стоит только узнать рядом Рина. Он вжимает меня в собственное тело так, будто хочет вдавить под кожу, и я сама льну к нему, цепляясь за него изо всех сил не только руками, но и ногами.

Снова прыжок.

Рука Ринара с оглушительным треском падает на обеденный стол, трещинки которого я выучила наизусть.

Он сжимает кольцо, вдавливает его в мою ладонь, смыкает мои пальцы вокруг него.

— Никогда больше! — рычит мне в лицо, — никогда! Больше!

Киваю часто, пытаясь не разрыдаться, потому что так страшно мне не было никогда.

— Никогда, — снова чеканит, вглядываясь в мои глаза так, что не оторваться и не отвернуться — взбешенный взгляд пронзает насквозь.

А еще мягкая зелень его глаз изменилась на желто-красный, и это тоже пугает. Я смотрю на него, киваю и не могу остановиться. Меня трясет так, что в какой-то момент зубы громко клацают, я до крови прикусываю язык, и эта боль становится последней каплей. Разом вдруг навалилось все. Плен, издевательства сумасшедших старух, одиночество, бегство от реальности на этом острове, собственное-чужое тело, не поддающаяся контролю магия, которая едва меня не раздавила, до синяков удерживающий меня за предплечье Ринар, который вдруг изменился, у которого теперь красные глаза и хищные, острые черты лица.