Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 41 – Арина Рекк

Понимаю как никогда, что именно придает им сил спустя столетия однообразной жизни. Они все зависают в этом состоянии просто стоя рядом с ней.

— Рин, — ее тихая улыбка, и я отмираю, улыбаюсь в ответ:

— М?

— Мне немного не по себе.

— Мне нравится, как ты назвала меня, — от этого ее тягучего «Рииин» даже дракон внутри, для которого бывший носитель его пары имеет значение, но он еще не понимает какое, довольно щуриться.

— Рин, — снова тихая просьба, — нужно идти.

— Дома мне придется тебя отпустить, — она едва начала расслабляться, и уйти сейчас? Нет. — Там ты снова закроешься в своей комнате.

А я не смогу спать, буду прислушиваться к звукам и гадать, в доме она еще или нет.

— Обещаю не уходить, — шепчет, откидываясь затылком на мое плечо. Если она хотела таким образом уговорить меня уйти, то ошиблась с методом.

Качаю головой, потому что отказывать ей невероятно сложно. Головой качаю, а сам уже понимаю, что попроси она снова, и я соглашусь. В конце концов, там я смогу не отпускать ее точно так же, как и тут. А еще я понятия не имею, как при таком раскладе покину дом чтобы отправиться на поиски старухи.

— А можно я сама попробую? — говорит внезапно, меняя тему. За все время пока мы знакомы я так и не привык к тому, что она легко принимает отказы и еще легче меняет темы.

— Что именно?

— Переместиться.

— Нет.

— Ты же будешь рядом, а мне нужно учиться.

— Твоя магия еще слишком нестабильна. С тебя только недавно сняли браслеты...

— Ошейник, — перебивает спокойно, — мы в ошейниках ходили.

От ее слов в груди непривычно тесно, и я не нахожусь с ответом. Как выразить словами чувство, что если бы мог, забрал себе все ее воспоминания, пережил бы сам все и даже больше? Но не могу. И исправить прошлое не могу.

— Жили в клетках, питались... да я даже не знаю чем. Рин, — она заглядывает мне в лицо. Я никогда не вмешивался в дела людей, но сейчас чувствую жгучее желание наказать тех, кто учувствовал в этом, и эта бессмысленная злость мне так же непривычна. — Мне нужно это. Нужна свобода. Пожалуйста, не запрещай мне.

Внутри зреет протест, и мне приходится прикладывать все силы на спор не с Лин, а с самим собой, доказывая и приводя доводы, что она не моя узница. Она моя пара. Но мне нестерпимо хочется запереть, ограничить, завалить едой и красками с кистями, чтобы и не думала больше куда-то двигаться. Объяснить все когда-нибудь потом, загладить все обиды, придумать что-нибудь, но главное сейчас не отпускать. Вот только я слишком долго живу, чтобы не понимать, что с таким началом никакого «потом» не будет.

— Спасибо тебе, — продолжает она с улыбкой не догадываясь о бушующих во мне эмоциях, — За еду, вкуснее которой в жизни не ела, за краски, кисти и за целую стену, на которой могу рисовать. Жаль только черновик не выкинуть, приходиться все сразу делать хорошо.

— Рисуй хоть на потолке, — избегая ее взгляда снова прижимаю ее спиной к себе, потому что не хочу, чтобы она видела, что делает со мной ее благодарность за простую еду.

— Нужна стремянка.

— Хорошо.

— Просто мне нужно знать, что я больше не заперта. Это, — Лин поднимает руку и смотрит на тускло блеснувшее в темноте кольцо, — слишком напоминает тот ошейник.

— Хорошо, — снова повторяю, пытаясь разжать челюсти, — но со мной.