Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 45 – Арина Рекк

— Доброе.

Осматриваюсь, обнаружив, что мы в незнакомой мне спальне с большой кроватью у одной стены и большим шкафом у противоположной. Попала в запретную комнату? Вот только лучше бы спала в своей постельке.

А еще в памяти всплыли события вчерашнего вечера. Не те, когда меня трепало по мирам, а Рин пытался нас вытащить, а те постыдные, когда я рыдала как после величайшей в мире трагедии. Но при утреннем свете повод для истерики начинает казаться ну таким себе. Подумаешь потрепало, но я же родилась на морском побережье, знаю о штормах не понаслышке, любила волны и неплохо скользила по ним на доске. Падала, пару раз захлебывалась. А тут раскисла как печенье в чае.

— О чем бы ты не думала, — Ринар смотрит на меня внимательно, — перестань портить себе настроение.

— Не могу, — легко ему говорить, это не он вчера мою рубашку поливал слезами.

— Помочь? — он поднимает руку и легко касается моих губ кончиком большого пальца.

Торопливо отстраняюсь.

— Звучит так, будто ты хочешь заморочить мне голову, — прищурившись, не свожу с него подозрительного взгляда. Рин улыбается, а я готова веселить его вечно, потому что от его улыбки захватывает дух.

— Если бы я хотел заморочить тебе голову, то сделал бы вот так, — одним движением несносный маг переворачивается, подминая меня под себя, и я испуганно замираю, — или вот так… — трется носом о щеку. — Какая гладкая кожа. Ну точно как у девчонки, — усмехается, снова потершись носом.

— Слезь с меня, — прячу смущение за попыткой оттолкнуть разошедшегося Рина, так как я парень, а на дворе утро. Эти две вещи не предполагают в моей постели постороннего, потому что даже наедине с самой собой неловко.

— Ты мешаешь морочить тебе голову, — Рин смотрит серьезно, даже сводит брови на переносице, и я не сдерживаю фырканья. — Так-то лучше, — снова улыбается, и то ли случайно, то ли намеренно прижимается бедром к моему паху. Замираем оба. Судя по краткому шоку, Рин действовал на инстинктах, забыв о нюансах. Ну-ну. Так вот оно напоминание, напряженное и очевидное.

— Слезь, — снова пытаюсь столкнуть прижавшую меня к кровати громадину, но куда там, быстрее матрас прогнется.

— Зачем? — глядя мне прямо в глаза, Рин, теперь уже совершенно точно специально, медленно толкается бедрами, задевая попутно все самые чувствительные места на моем-чужом теле. Я едва не задыхаюсь от силы пронзивших ощущений, ведь не считая торопливой гигиены, я даже не притрагивалась к тому, чем теперь владела. — Это непривычно, — он снова похож на исследователя, который словно изучает нас, наши реакции и взаимодействия, — но не меняет моего к тебе отношения.

Отчаявшись столкнуть Рина, поднимаю руки и шлепаю обе ладони себе на лицо, пряча за ними пылающие щеки.

— Это меняет мое к себе отношение! — хочу быть убедительной, но из-за ладоней мой голос убедительность теряет.

— Ты — это ты, Лин, а я — это я. Так будет всегда, как бы ни изменилось твое тело.

— Вот именно, что пока что я Лин! Но меня зовут Каролина.

— Каролина, — он произносит мое имя, растягивая гласные, и мне становится еще хуже. Настоящее имя, сказанное вот так, звучит как натуральный соблазн. Никто и никогда. Никто. Никогда. Не произносил его так.

— Пожалуйста, — шепчу, готовая сквозь землю провалиться, и если бы не обнявшее палец кольцо, уже давно была бы где-то в другом месте.