Книга Тайна Папы О, страница 99 – Сания Шавалиева

Папа О медленно покачал головой.

— Ты не понимаешь. Корона держалась у меня на голове не потому, что она круглая. Её удерживала магическая сила.

Клинт нахмурился:

— То есть без волшебства она падает?

— Нет короны — нет силы, — глухо сказал Папа О. — Или, вернее, наоборот: нет магической силы — нет короны. Она исчезает с головы в тот самый миг, когда разрывается связь, на которой держится царская власть.

Мама О сидела рядом, сжав кончики крыльев в маленький дрожащий комок. Она всё поняла раньше остальных и теперь смотрела только на Ка О.

Услышав о коронах, Аннушка замерла, руки задрожали. Чашка выпала из её рук, покатилась по траве.

— Скажите мне правду, — обернулась она к Папе О. Лицо её было белым, а губы дрожали. — Ведь это вы? Тот самый орёл, которому я отдала мою Катеньку?

Во дворе стало так тихо, что слышно было, как потрескивают дрова в печи.

Папа О открыл клюв, закрыл, моля о помощи, растерянно посмотрел на Маму О. Но супруга отвернулась. Она сдерживала слезы.

Признаться означало потерять дочь.

Солгать означало предать и Ка О, и женщину, которая столько лет не знала, жива ли её девочка.

«Ну же! — сердито приказал себе Папа О. — Ты царь или мокрый цыплёнок? Скажи хоть что-нибудь!»

Но слова застряли в горле.

Перед ним вдруг возник тот далёкий вечер. Обжигающая жара, пыльная дорога. Совсем молодая Аннушка, прижимающая к груди маленький свёрток. И крошечная ладошка, высунувшаяся из одеяла.

Папа О помнил обещание, которое дал тогда.

«Я сберегу её».

Он сберёг.

Он научил девочку ходить по горным тропам, различать голоса птиц и не бояться высоты. Носил её на спине над облаками. Ночами сидел возле её постели, когда она болела. Учил читать следы на снегу и находить дорогу по звёздам.

Она была его дочерью.

Но дочерью Аннушки она тоже была.

— Можете не отвечать! — внезапно воскликнула женщина. В её голосе зазвенела обида. — Я сама догадалась. Сердце подсказало. Эта девочка… Как вы её называете? Ка О? Она и есть моя дочь. Моя Катенька. Ведь это правда?

Аннушка схватила орла за плечи.

— Скажите!

— Папа… Мама… — простонала Ка О. — Скажите ей, что это неправда.

Папа О посмотрел на девочку.

Она стояла, прижав руки к груди, и ждала. В её глазах ещё теплилась надежда. Достаточно было одного его слова, одного уверенного возражения — и привычный мир Ка О остался бы цел.

Папа О хотел солгать. Хотел сказать, что Аннушка ошиблась, что люди часто бывают похожи друг на друга, что всё это нелепое совпадение.

Но царь не должен лгать дочери. Даже если правда разбивает сердце.

Он закрыл глаза и тяжело кивнул. Совсем чуть-чуть.

Однако Ка О увидела.

— Нет, — прошептала она.

Мама О издала слабый, жалобный крик и жадно обняла Ка О крыльями, прижала к себе.

Признаться ей было не легче, чем супругу. Она вспомнила первые шаги Ка О, первые слова, первую обиду. Вспомнила, как девочка называла её мамой, как пряталась под её крылом во время грозы, как однажды пыталась сама высиживать найденное в лесу яйцо и три дня не соглашалась уйти из гнезда.

Мама О не украла чужую дочь. Но теперь ей казалось, что именно так всё и выглядит.

— Прости нас, — прошептала она. — Мы собирались рассказать. Правда собирались.

— Когда? — спросила Ка О, не поднимая головы. — Когда я стану совсем взрослой? Или когда вы решите, что мне уже всё равно?