Книга Тайна Папы О, страница 98 – Сания Шавалиева

— Просто птица, — сказал Клинт и снова склонился над ранеными.

Никому не пришло в голову проверить, почему кукушка вдруг поднялась в воздух среди ночи.

Незнакомец же уже глубже отступил в лес. Под его плащом что-то тускло блеснуло, но тьма тут же поглотила слабый отблеск.

Понемногу двор наполнился суетой.

Клинт промыл раны и наложил повязки. Аннушка и Лидия Павловна помогли перенести орлов поближе к дому. Зинаида, убедившись, что Николай жив и не собирается снова исчезать, наконец перестала тискать сына и принялась хлопотать по хозяйству.

Даже Игорь Модестович оказался полезен. После недолгих переговоров с петухом, во время которых режиссёр трижды отступал, дважды прятался за колодцем и один раз обещал птице главную роль в будущем спектакле, ему удалось добыть корзину яиц.

К вечеру тесто было спасено, пироги испечены, каша сварена, а на столе появилась даже банка малинового варенья, соленые огурцы и помидоры.

Грозовая туча всё ещё лежала над лесом. Облачный дракон не исчез, но теперь казался сонным: его крылья опустились, длинная шея растаяла в темноте, а молнии вспыхивали всё реже.

Папа О и пришедшая в себя Мама О сидели на широкой скамье перед столом. Оба были перебинтованы и выглядели египетскими мумиями.

Ка О беспрестанно подкладывала им еду, поправляла повязки и спрашивала, не холодно ли им.

— Доченька, я прекрасно могу держать ложку сам, — сказал Папа О.

— У тебя крыло болит.

— У меня второе есть.

— Второму тоже надо отдыхать.

Мама О слабо улыбнулась:

— Не спорь. Если Ка О решила о ком-нибудь заботиться, спастись уже невозможно.

Все понемногу успокоились.

Игорь Модестович съел два пирога и заявил, что теперь готов снимать бесконечный сериал про тайгу, вкратце рассказал куда поставит камеры. Николай в это время поведал матери, как добрался до дома, как ему помогли Ка О и Серый Ворон.

— Ма, Ворон разговаривает.

— Ох-хо-хошуньки, — обняла Зинаида сына. — Весь в отца, он тоже думает, что понимает речь зверей.

Только Аннушка почти не участвовала в разговорах.

Она сидела на краю скамьи, держала в руках чашку и смотрела на Ка О.

Девочка замечала каждый её взгляд.

Чем дольше Аннушка смотрела, тем тревожнее становилось Ка О. Иногда девочке хотелось убежать в лес, подальше от этого пристального внимания.

Но оставить родителей она не могла.

Совсем стемнело. Во дворе зажгли лампу, и тёплый свет лёг на стол, на чашки, на румяные пироги и белые повязки.

Папа О вдруг нахмурился.

Он медленно поднял здоровое крыло и коснулся головы.

Ощупал её ещё раз.

Его глаза расширились.

— Где?

Разговоры за столом стихли.

— Что случилось? — спросила Мама О.

Папа О торопливо повернулся к ней. Взгляд его скользнул по голове супруги, и орёл побледнел так сильно, что даже перья на щеках словно стали светлее.

— Где моя корона? — прошептал он. — Где твоя корона?

Никто не ответил.

Папа О вскочил. Скамейка с грохотом опрокинулась на землю.

— Где моя корона⁈ — повторил он уже громче. — И где корона Мамы О?

Из леса донёсся тяжёлый удар.

Тук.

А в чаще, куда не достигал свет из окон, человек в капюшоне крепче прижал к груди свёрток и бесшумно отступил между деревьями.

Папа О тихо застонал и опустился на край скамьи.

— Пропало… Всё пропало.

— Не переживайте так, ваше величество, — попытался успокоить его Клинт. — Найдётся ваша корона. Никуда она не денется. Утром вернёмся к утёсу и всё там осмотрим. Поднимем всех птиц, мышей, муравьев.