Книга Пепел золотой птицы, страница 142 – Анастасия Логинова

Только тогда Воробьев и очнулся.

— Зачем вы это сделали? – хмуро упрекнул он. – Вам что – нравится играть с моими чувствами?!

— Нет… Кирилл Андреевич, простите, я не хотела… Ох, мне лучше уйти!

Саша и впрямь невероятно смутилась. Попятилась к дверям, но, оттого что Воробьев уже не закрывал окно своим телом столь бдительно – бросила взгляд наружу. Не вниз, слава богу. Прищурилась:

— Там, в разбитом окне, кто-то есть… – произнесла она.

Воробьев живо обернулся. Времени прошло всего ничего, неужто полиция явилась? Или это обслуга гостиницы?

Но нет – мужчина, что выглядывал из окна вниз, тяжело опершись на подоконник, совсем не был похож на приказчика. Одет даже франтовато, хоть и по-домашнему.

— Господи, это же Виноградов, директор гимназии… – узнала его Саша. И даже заметила: – у него лицо разбито… Боже мой!

Уже не медля и ругая себя, что не озаботился сразу, Кирилл Андреевич помчался в другое крыло гостиницы, благо сделать это можно было, даже не выходя наружу, по внутренним коридорам. Припоминал изо всех сил, но так и не смог вспомнить, был ли этот человек в комнате, когда раздался третий выстрел? Но он и фигуру Громова едва разглядел тогда – клятая близорукость!

* * *

Это действительно был директор гимназии и супруг Натальи Виноградовой, на поиски которой собирались ехать аж в Москву. Более того, и гостиничный номер этот – точно напротив номера Агафоновых – принадлежал чете Виноградовых. Скорее всего, расположением таковым и озаботился сам Агафонов – дабы следить за подопечной. И никак не ожидал такого вероломства.

Но и Виноградов не ожидал.

Очень бледный, растрепанный, растерянный, он согласился поговорить с Воробьевым и совершенно не препятствовал полиции, уже начавшей прибывать на место. На его лице красовался огромный кровоподтек, к которому он прижимал холодный компресс.

— Этот человек… Игнат Громов – я едва его знал, – рассказывал Филипп Николаевич. – Только через Татьяну Ивановну. Это ведь ее родственник? Он постучал ко мне несколько часов назад… мы поговорили немного… право, я так и не смог понять, зачем он пришел. А потом он просто ударил меня. Прикладом… в лицо. Больше ничего не помню – очнулся в кладовке. От выстрелов. Увидел, что окно разбито, подошел, а там… Что он хотел от меня?

— Игнат Громов вошел к вам уже с ружьем?

— Да… сказал, на охоту собирается. Я счел это странным, но, право, плохо осведомлен о здешних нравах… Но я и подумать не мог!

Александра Васильевна держалась теперь в стороне от Воробьева, но тоже была здесь. Мялась у самого порога, не решаясь войти – но слушала внимательно.

— Ну а ваша супруга? – спросил Воробьев о главном. – Где она?

В номере определенно находилась женщина – совсем недавно. Гребни и шпильки на трюмо, швейные принадлежности, платья и шляпки. Громоздкие очки в костяной оправе, в которых Саша узнала те самые, что были на Наталье Виноградовой во время спиритического сеанса.

Нашлась и рамка с семейной фотокарточкой: супруги Виноградовы и две их маленькие дочери.

Кирилл Андреевич с уверенностью мог сказать, что жена директора гимназии и была той женщиной под вуалью, которую он видел возле Успенского собора. Непонятным оставалось лишь, где она теперь.

— Я не знаю, где Наталья – не видел ее с самого утра… – потеряно отозвался Виноградов. – У сына Тарнавских именины – вот-вот на днях, и мы были приглашены, оттого и не уехали. А утром я прочел Наталье эту заметку в свежей газете, об отравлении Татьяны Тарнавской, и предположил теперь уж никакого празднования наверняка не будет – после такого. Потом я вышел из номера справиться о завтраке, а когда вернулся, ее уже не было. Лишь эта записка…