Онлайн книга «Пепел золотой птицы»
|
— Не был бы уверен – не говорил бы! – заявил веско Агафонов. – Я расследование езе тогда провел, пятнадцать лет назад. Дело случилось летом, перед самым отъездом гимназисток с дач. Громова послушницу толкнула – может, и в шутку, играючи, но это дела не меняет. А та болезная была, слабенькая. Не устояла, да и упала в воду. Ударилась головой. Померла. Громова испугалась, что накажут – сбежала. Летом то было, повторяю! Про зиму, да про свидетелей уж потом Иван Громов велел всем рассказывать… а спустя столько-то лет уж и сами монастырские позабыли, как на самом деле все случилось. Да и свидетели-монашки померли давно! Или снова, думаете, вру?! – нахмурился Агафонов. * * * — Безусловно, он лжет! И к гадалке ходить не нужно! – запальчиво сообщил Воробьев Саше, едва они распрощались с семейством Агафоновых и оказались за дверями их номера. Запоздало подумал, что снова не соблюдает конспирации: на них повернул голову даже парнишка-половой в конце коридора, да и сами Агафоновы наверняка его слышали, поскольку двери здесь тонкие, а он даже отойти не потрудился. Кирилл Андреевич понизил голос, за локоть увел Сашу чуть дальше и договорил: — Столь явно и беззастенчиво выгораживает Тарнавскую, что, хоть прежде я был на ее стороне, теперь уж засомневался. Ручаюсь, что не было никакого убийства послушницы, и что этот тип даже в Париж не ездил! Либо полностью сочинил историю слежки за ней по всей Европе, либо опирался на показания свидетелей, и только! Ведь вы это тоже поняли? — Я бы не судила так категорично… – уклончиво ответила Саша. – Но у этого человека и впрямь есть личная заинтересованность. Дело даже не в деньгах. Точнее, в деньгах, но куда больших, чем он рассчитывал. Думаю, его сыну предложили руку Ольги, дочери и наследницы покойного Громова, чтобы он солгал полиции. Ведь не зря он сказал, что ждал именно полицию, а не вас. Вот только кто ему это предложил?.. — Тарнавская, очевидно! Кирилл Андреевич живо припомнил, как товарищ его, Сапожников, нынешний жених Ольги Громовой, жаловался на будущую свояченицу, что та, мол, совсем не против заменить его как раз таки на какого-то Федю. Наверняка сына Агафонова. И уж точно, богатой наследнице, дочери купца первой гильдии, сын полицейского агента – не пара! Кто пойдет на такой мезальянс без некой вторичной выгоды? — Да, очевидно… – согласилась с ним Саша, но не слишком уверенно. – Но все же Виноградова ее настоящая сестра – старшая сестра. По закону у нее куда больше прав распоряжаться судьбой Ольги. Особенно если Тарнавскую разоблачат или она… Окончание фразы утонуло в ужасном грохоте из-за двери Агафоновых: женский визг, скрежет мебели, звон разбитого стекла и – Воробьев не сомневался – оглушающий звук выстрела. Вскрикнула и Саша, зажав ладошками рот. — Стойте здесь! – велел ей Воробьев. – Не вздумайте заходить! Дверь была не заперта, к счастью. Воробьев ворвался в номера; не мешкая, бросился в кабинет Агафонова – но тот уже лежал на полу, среди осколков стекла, без движения. С простреленной грудью и в луже крови, расползающейся на глазах… Над ним – разбитое окно. Через окно и стреляли – из второго крыла гостиницы, расположенного аккурат напротив! В этом сомневаться не пришлось, поскольку Кирилл Андреевич и сейчас видел в том окне, распахнутом настежь, длинный ствол ружья и высокую грузную мужскую фигуру. Плохое зрение не дало толком убедиться, кто это был. |