Книга Болевой порог, страница 22 – Ольга Вечная

Ольга Андреевна в восторге от возможностей нового бюджета и каждый раз, когда Морев говорит кому-то: «Через Софи Максимовну», мысленно нас женит.

И не только мысленно, к сожалению. Она вполне вслух подробно пересказывает эти моменты мне за чашкой чая. Не знаю, совпадение или нет, но снабжение закупило мяту. Однако кроме меня в «Сердце» ее никто не любит: все дуют флэт уайт из новой кофемашины, я же пока побаиваюсь угощаться. Вдруг он туда чего-то подсыпал?

Моя бабуля возвращается из санатория отдохнувшей и полной сил и тут же включается в заботу о Лизе. Иногда я смотрю на нее и не верю, что ей скоро восемьдесят. «У нас приличная генетика», - с важным видом заверяет меня дочка. Иногда мне кажется, что она слишком много сидит в ТикТоке. Но в душе я с ней, конечно, согласна.

Что бы я делала без бабули? Именно к ней я сбежала тогда с рюкзаком и трясущимися руками. Я не сказала ей ни слова о Мореве.

Бедняжка пришла бы в ужас.

Я возвращаюсь из налоговой на такси в половине второго. Пообедать уже не успеваю, поэтому прошу высадить меня в начале улицы и заскакиваю за шавермой. В такие дни остро не хватает машины, но бизнес-план Степана: с меня - квартира, с него - машина и властная мать, мне ещё пять лет назад показался довольно спорным. С тех пор ничего не изменилось.

Я планировала доесть шаверму на крылечке «Сердца», но там трудятся рабочие, поэтому план изменился на «добраться до кабинета».

В вестибюле довольно шумно. Мамочки в очереди качают детей, у стойки регистрации небольшая очередь.

Из-за ширмы доносятся голоса Морева и прораба - видимо, обсуждают план работ. К счастью, хотя бы общение с прорабом Морев пока оставил себе.

Я уже подхожу к лестнице, как мимо проносится Артемьева.

— Яна Владимировна, все в порядке? - окликаю ее, по походке уже понимая, что нет.

— Где Захар Григорьевич? - сверкает она глазами.

— Что бы вы ни планировали ему сказать, давайте сначала обсудим у меня в кабинете.

— Спасибо, Софи Максимовна, но я только что уже переговорила со снабжением и узнала все, что требуется. И это уже какой-то цирк!

Администратор за стойкой оказывается более сговорчивой и запросто указывает пальцем на местоположение Морева. Яна Владимировна рывком открывает дверь. Я следую по пятам.

Перед нами Матвей Андреевич, Морев и прораб. Последний - симпатичный молодой мужчина в джинсах и поло, который приезжает каждый день на кабриолете. Все трое стоят у стола в центре большого пространства, которое некогда было тремя кабинетами.

На столе разложен, полагаю, план новой клиники. При нашем появлении мужчины замолкают и оборачиваются.

Морев сразу же хмурится, реагируя на конкурента, но затем берет себя в руки и смягчает взгляд.

— Что случилось?

— Я правильно понимаю, что мой кабинет теперь будет рядом с процедурной? - голос Артемьевой разносится по всему этажу, и я спешу прикрыть за собой дверь. - Это шутка такая?

Прораб пожимает плечами и утыкается в план, а Морев, сузив глаза, скрещивает на груди руки.

Как раньше.

Челюсть сводит раньше, чем я успеваю успокоиться.

Захар

Я отрываю глаза от плана здания и оборачиваюсь.

Эту чертову фурию, чей голос выткан из лезвий, я узнаю уже по шагам. Не понимаю, зачем постоянно орать. Она, блядь, не на митинге находится.