Книга Новая фантастика 2024. Антология № 8, страница 163 – Василий Головачев, Милена Завойчинская, Екатерина Пронина, и др.

— Ты убила… ребёнка? – Вероника не верила своим ушам. – За что?!

Дарси спрыгнула с трона, осторожно положила на него хрустальный куб и подошла к пленникам.

— У меня были причины поступить так.

— Какие могут быть причины убить ребёнка?

— Она играла со мной! – королева топнула ногой. – ИГРАЛА!

— Играла? – Вероника не понимала, о чём толкует рогатая кукла. – Во что?

— В чаепитие, например. Она сажала меня за стол… меня и обычных кукол. Расставляла чайный сервиз. Только никакого чая не было, всё это было понарошку! Она наливала пустоту из чайника, протягивала мне чашку, и говорила: «Мисс Дарси, не хотите ли чаю?» Она спрашивала, хочу ли я чаю!

Королева кипела от злости, Вероника никогда не видела, чтобы кто-то ТАК злился.

— Это было изощрённое издевательство! Я брала пустую чашку и притворялась, что пью чай! Как же я ненавидела её в этот момент! Я действительно хотела чая! Хотела ощутить его вкус, аромат, почувствовать ладонями тепло чашки. Но я фарфоровая! Фарфоровая, понимаешь?! – рогатая кукла протянула руку, демонстрируя Веронике безупречные белые пальчики. – А потом она укладывала меня спать. Накрывала кружевным одеялом, поправляла подушку. Как будто я могла замёрзнуть. Как будто я нуждалась в отдыхе и сне. Всю ночь я смотрела в темноту и грезила, как однажды отомщу своей хозяйке и её отцу за это унижение. А утром она спрашивала: «Что тебе снилось, мисс Дарси?»

Королева рассмеялась, и это был самый горький смех, который только доводилось слышать Веронике.

— Эта девочка наверно любила тебя.

— Да, дети любят своих кукол. Людям вообще свойственно привязываться к вещам. Только я – необычная вещь, – королева наклонилась к Веронике и доверительно произнесла: Знаешь, Художник не был святым, как о нём рассказывают.

— Может быть, – пожала плечами девушка. – Я с ним не знакома.

— Запереть живую душу в этом омерзительном, нелепом теле, – королева больше не кричала. Она говорила тихо, но от её голоса по коже шёл мороз. – Это было жестоко. Но я отомстила. Я отравила свою хозяйку, дала ей крысиный яд и смотрела, как она корчится. У неё изо рта летела пена, как у бешеной собаки. Знаешь, что было дальше?

— Ты убила Художника, да?

— Не совсем. Вышло даже лучше, чем я ожидала. Он увидел, что случилось с его ненаглядной дочкой, и сошёл с ума. Да-да, он спятил! – королева усмехнулась. – Он долго выл, обнимал безжизненное тело… а потом протянул его мне со словами «Возьми же свою куклу. Поиграй с мисс Дарси». Справедливость восторжествовала! Мы поменялись местами, теперь она была куклой, а я – хозяйкой!

— Художник принял тебя за свою дочь? – Веронике было искренне жаль девочку и её отца, павших от руки отвратительного, безумного (пусть и глубоко несчастного) существа.

— Да, представь себе! Я попросила его об одной услуге нарисовать этот магический куб. Он сделал, как я хотела старый дурак ни в чём не мог отказать своей принцессе, этой глупой, избалованной девчонке. Так я получила магическую силу и стала королевой.

Рогатая кукла вернулась на трон и положила хрустальный куб себе на колени. Её ножки, обутые в крохотные туфельки слегка не доставали до пола.

— Спустя какое-то время Художник зачах и умер, а я царствовала, постепенно уничтожая один мир за другим, отправляя в небытие все его творения. Поверь, это кропотливая и неблагодарная работа. Но уже очень скоро от его уродливых полотен не останется ровным счётом ничего! Ни ты, ни твоя бестия, – королева кивнула на кота, сидевшего у ног Ники, – уже ничего не в состоянии изменить.