Книга Измена. Финальный аккорд, страница 57 – Мари Соль

Мама встречает с порога. Мясные запахи вьются вокруг меня, зазывая на кухню. Я понимаю, что ел слишком мало. А выпил достаточно! Мать, тут же унюхав пары, укоряет меня:

— Артюшенька, пил?

— Ну, мы же с Витьком посидели немного, — разуваюсь.

— А мы уже ждём тебя с ужином, — вдохновляется мама.

— Мы? — замираю с одним наполовину снятым ботинкам. Второй падает на бок.

Неужели, Ульянка вернулась? Захотела со мною в Дубай? Передумала! Может быть, Тисман ей что-то сказал, или сделал, и чаша весов перевесила?

Тут из-за угла, за которым находится кухня, выходит смущённая Бэла. На ней тёмно-синее платье. Я, кажется, видел его.

— Бел…, - собираюсь назвать её Белкой, но при маме стесняюсь, — Бэл, что ты делаешь здесь?

Она улыбается, заправляет за ушки свои ровные волосы:

— Это Ида Карловна меня пригласила. Я помогала ей ужин готовить.

— Бэла чудесно готовит. Она молодец! — распинается мама.

И чего меня так раздражают её поощрения? Вот Ульяну она не любила. И это во мне вызывало протест. Мальчишеский, глупый протест! И хотелось быть с Улей. А с Белкой, при маме… Есть в этом какое-то противоречие. Странное чувство, что всё это как-то неправильно, криво, как будто навязано кем-то. Не я выбирал! За меня.

— Ну, что? За стол? — поторапливает мама.

— Да, — говорю, — Сейчас руки помою!

На столе всевозможные яства. Вино. Разносолы. Даже бутерброды с маслом и красной икрой.

— Ну, вы, девчонки, расстарались, конечно, — смеюсь я, садясь на тот стул, где обычно сижу.

А тот, где обычно сидела Ульяна, уже занят Бэлой. И мне почему-то от этого так неуютно и тиско. И хочется встать и уйти!

Я открываю вино, разливаю его по бокалам. Мама сегодня в ударе. Всё говорит и говорит. Сперва об отце. О том, как бы он мною гордился. Не уверен, признаться! Он никогда не хвалил, просто кивал в знак одобрения. Со мной он был сдержан. А я так нуждался в его похвале…

Белка краснеет. Ещё бы! Первый раз мы вот так, у меня.

— Мам, ну хватит меня нахваливать, как будто я лошадь!

— Ну, почему лошадь, милый? — тянется мама ко мне через стол.

Я беру её руку, сжимаю.

— Ну, почему я не могу похвалить своего сына? Порадоваться за него, наконец? Вот видишь, ты смог! Ты добился. И это — начало большого пути.

А мне это видится так, что я где-то в середине. Начало было там, с Улей. С ней же я пережил свои взлёты, падения. А теперь по прямой, сам не зная, куда эта линия выведет…

— А я была уверена, что так и будет, вот только сглазить боялась, — тихо делится Белка.

Я усмехаюсь:

— Ну не сглазила ведь?

— Потому, что молчала, — смотрит она на меня, — Счастье любит тишину.

— Поддержу! Очень верная фраза, — мать опять поднимает бокал.

— Мамуль, а может, тебе уже хватит? — считаю в уме, сколько выпила мама. Она же обычно не пьёт. Так, пригубит немного. А тут, осушила до дна! И уже не впервые.

— Артур, ты какой-то совсем не весёлый? — пытается Бэла отвлечь.

Коротко хмыкаю:

— Сам не пойму.

— А вот я понимаю! — тут же находится мама, — Как говорил Фридрих Ницше: «После опьянения победой возникает всегда чувство великой потери». А это победа, сынок!

Я киваю и пью. Ницше, пожалуй, был прав. Вот только чувство потери касается вовсе не музыки.

Когда завершается ужин, то я выхожу на балкон покурить. Белка помогает маме на кухне. Но та отправляет её, «посмотреть», как там я.