Книга Измена. Финальный аккорд, страница 27 – Мари Соль

Она усмехается:

— Он сегодня ночует у друга.

«Подготовилась», — думаю я. И, как в театре, беру её за руку. Только затем, чтобы убрать...

— Ник, мы работаем вместе. Я твой начальник. Наверное, это неправильно.

Я не могу отказать ей, ответив конкретное «нет», и потому подбираю слова, отговорки. И выгляжу, верно, как полный дурак?

— Неправильно, это когда два свободных и взрослых человека проводят ночь в одиночестве, — заключает она, но ладонь убирает. Сама убирает. Надевает перчатки. С улыбкой. Печальной.

Мне стыдно! Сам не знаю, почему. Но, чувствую, что я обидел её этим верным отказом.

— Спасибо за вечер, — Ника смотрит на меня вопросительно.

Я улыбаюсь. «Не вздумай касаться губами», — велю себе мысленно.

— Мне тоже понравилось, — вырывается вместо пожалуйста. Как в извинение за то, что на большее я не гожусь.

Вероника уходит, осторожно хлопнув дверцей машины. А я ещё какое-то время сижу. Пока лобовое стекло не засыпало снегом. Затем лишь включаю дворники и отправляюсь домой.

(В тексте использованы стихотворения автора).

С вечера мне стало плохо. Обострилось всё разом. Токсикоз, головокружение и общая слабость такая, что встать не могла. Мама решила, что я подхватила простуду. Я ей соврала, что отправлюсь к коллеге домой, делать мультфильмы. Пришлось рассказать, где была...

— Ну, и что? Где мозги у тебя? — возмущалась она. Но недолго. Так как меня накрыл новый приступ тошноты.

Мы вызвали скорую. Она приехала быстро, так как я беременна. Вдруг «угроза потери плода»? Эта фраза горела в мозгах, словно красная лампочка. Я решила, что не прощу себе этого.

Но врач измерил давление, пульс, пощупал живот, осмотрел меня. Констатировал «нервное расстройство», взял мазок изо рта. А затем выговаривал мне, что бывает, когда нерадивые роженицы доводят себя до такого.

— Вы хотите, чтобы вас положили в больницу? Хотите лежать и не вставать? Чтобы все оставшиеся месяцы вы были, как туша, с привязанными кверху ногами?

— Почему, с ногами? — обиженно буркнула я, — В смысле, зачем их привязывать?

— Чтобы плод не вывалился! Вот зачем, — повысила голос строгая женщина-доктор. Будь это мужчина, вероятно он не был бы так строг со мной.

Но визуализация подействовала! И ночью мне снились кошмары. Как я пытаюсь развязать узлы на ногах, но никак не могу...

С утра мне значительно лучше. И мама добрее! И глаза у неё уже не такие испуганные, как были вчера. Я взяла на работе отгул. Позвонила Кириллу. Он велел мне не беспокоиться ни о чём, и соблюдать постельный режим.

Уже половина второго. А я проспала до двенадцати. Никогда так подолгу не сплю! Мы с мамой на кухне пьём чай, когда в дверь начинают звонить.

Судя по голосу, Юрка. Я выхожу в тёплых тапках с ушами и тёплой пижаме с махрой.

Брат, розовощёкий с улицы, держит в руках переноску.

— Возвращаю бродягу! — ставит на пол.

Моцарт внутри подозрительно зыркает.

— А что случилось? Что он натворил? — удивляюсь я, — Вы же жили с ним мирно?

Юрка вздыхает, и на лице проступает такая неподдельная грусть:

— У Нинель на котов аллергия.

Нинель, или Нина — это его новая девушка. Познакомились они на работе. Но долго не решались сделать шаг навстречу друг другу. И только на новогоднем корпоративе Юрка наконец предложил ей встречаться всерьёз. А теперь, очевидно, и съехаться скоро предложит?