Книга Измена. Финальный аккорд, страница 26 – Мари Соль

— Если бы любил, — говорю, — То я бы, наверное, был с нею рядом сейчас, несмотря ни на что.

— Она живёт в другом городе? — Ника дрожит. Но, мне кажется, что не от холода. Волнение — причина тому? Как и с моей стороны. Волнение слышится в голосе:

— Она..., - изо рта вырывается облачко пара, — Просто я ей не нужен!

— Но кому-то ты, наверняка, очень нужен, — Ника, отогрев свои пальцы, суёт их обратно в перчатки.

— Согрелась немного? — перевожу я тему с себя на неё.

— Это всё, что тебе интересно узнать обо мне? — произносит с какой-то обидой.

— Нет, не всё, — отвечаю. Хотя, честно признаться, не слишком желаю вникать в перипетии её личной жизни. Наверняка, у неё тоже всё не так просто, как кажется? У всех есть свои предыстории, драмы и трудности. Мне бы со своими хоть как-нибудь разобраться, не то, что в чужие вникать. А придётся...

— Давай сядем в машину? А не то ты простудишься! — говорю я начальственным тоном.

Ника, хмыкнув кокетливо, соглашается сесть. Уже в тёплом салоне, слегка прогрев его и вытравив влагу, которая вынуждает стекло запотеть, я задаю свой вопрос:

— Сколько лет твоему сыну?

— В прошлом году 18 исполнилось. Я родила в 22, - не стесняется Ника.

Она разомлела, и даже пальто расстегнула. Ремень не стала пристёгивать. Хотя я аккуратно вожу.

— А сколько лет с мужем в разводе? — продолжаю невольный допрос. Ведь не о погоде же разговаривать. После моих собственных откровений...

Она отвечает с усмешкой:

— Семь лет.

Я задумчиво хмурюсь:

— Одиннадцать лет, трудный возраст у парня.

— Справлялась сама! — не без гордости делится Ника, — Наверно, поэтому стала такая.

— Какая? — бросаю я взгляд на неё, удивляясь тому, как сегодня она удивительным образом преобразилась.

— Как в пословице, Марк, — отвечает уже без улыбки, — Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик!

— Нууу, — тяну я с усмешкой, — Это не про тебя! Для этой пословицы ты слишком женственна.

«Чёрт возьми», — осаждаю себя. Только поздно! Комплимент уже лёг, да так лёг, что щёки у Ники зарделись румянцем. А не слишком ли много я себе позволяю на первом свидании? Руки греть, комплименты транслировать? Делиться стихами и чувствами. Хотя... А свидание это? Ведь я же сам обозначил ещё накануне, что — нет. А теперь...

До её дома мы катим под музыку. На улице медленно падает снег. А по радио песня, как раз о любви...

— Я вижу небо — в нём тишина. Я поднимаюсь к небу, еле дыша, И вдруг понимаю — это во мне душа. Странное дело — это моя душа,

— поёт «Авторадио» голосом Александра Иванова.

Когда подвожу её к дому, то Ника не спешит выходить. Она откинулась на сидении, уже не жалея причёску. Фурор произведён, теперь можно и расслабиться! Я представляю, как она входит в дом, открывает квартиру. Сын, наверное, где-то гуляет. С девушкой? Может быть, спит.

Как снимает красивое платье. Затем макияж. Облачаясь во что-то домашнее. Ставит чайник на газ. А в голове продолжает играть эта тихая музыка. И наш вечер, наверное, будет разобран на кадры, и каждый из них досконально изучен придирчивым женским глазом. И что она скажет? Какой вердикт будет вынесен ею? Что он удался. Вот и всё.

— Поднимешься? — вдруг произносит она.

И рука, промелькнув между кресел, неожиданно приземляется прямо ко мне на колено.

— А... твой сын? — я теряюсь, начав не с того.