Онлайн книга «МУР 1951»
|
Крид дремал на широком кожаном диване рядом с водителем. Майор расстегнул ворот драпового демисезонного пальто, из-под которого виднелся простой темно-синий шерстяной китель без орденских планок, и уронил подбородок на грудь. В предрассветных сумерках седая грива великана казалась вылитой из матового серебра, а широкие плечи мерно покачивались в такт неторопливому ходу тяжелого автомобиля. Начальник убойного отдела возвращался из закрытого санатория в Архангельском, где с полуночи до четырех утра сидел над секретными материалами по линии армейской контрразведки. Дорога в этом месте ныряла в узкую лесную лощину между двумя крутыми песчаными откосами, густо поросшими вековыми замшелыми елями. Внезапно Воронов резко прижал педаль тормоза. «Хорьх» клюнул тяжелым носом, с глухим шуршанием юзом прочертив колесами по обледенелому гравию: поперек проезжей части, перегораживая обе колеи, вповалку лежали три толстые сосновые лесины со свежими, еще сочащимися желтой смолой спилами. — Товарищ майор, гляньте-ка, — сержант потянулся рукой к кобуре с табельным «ТТ», лежавшей на соседнем сиденье. — Лесоповал, что ли, балует? Так ведь делянок здесь сроду не бывало… Договорить шофер не успел. С правого лесистого откоса, из темноты замаскированного еловым лапником блиндажа, с сухим железным треском ударил ручной пулемет Дегтярева. Звук очередей в узком каменном мешке лощины не просто громыхнул — он разорвал утреннюю тишину на куски, многократно отражаясь от песчаных обрывов сплошным пулеметным клекотом. Тяжелые винтовочные пули калибра 7,62 с медными и стальными сердечниками на дистанции в двадцать шагов вскрывали немецкую броню автомобиля, словно тонкую консервную жесть. Лобовое стекло со стороны водителя брызнуло внутрь салона снопом острой алмазной крошки. Первая же строчка крупповской стали пришлась прямо в грудь и шею сержанта Воронова. Парня швырнуло назад, голова его с глухим стуком мотнулась о боковую стойку, а руки судорожно заклинили рулевое колесо. Кровь из перебитой сонной артерии хлестнула на кожаный щиток приборов, мгновенно залив циферблаты спидометра и амперметра густым горячим багрянцем. Нога убитого соскользнула с педали тормоза, безжизненно ткнувшись в пол, и лишенная управления машина, взревев мотором на холостом ходу, на полном скаку врезалась правым крылом в толстый придорожный вяз. Удар был страшной силы: лопнул бампер, капот вздыбился гармошкой, фонтан кипящей воды и пара из пробитого радиатора ударил в кроны деревьев. А пулемет сверху не смолкал ни на секунду. Стрелок на откосе работал хладнокровно, методично, с безжалостной выучкой фронтового заградотряда. Он вколачивал дисковые магазины один за другим, не экономя боеприпасов. Пули вспарывали крышу кабины, в щепки разносили дубовую отделку дверей, рвали кожаные подушки сидений в серые клочья конского волоса. Следом за дегтяревским диском с левого фланга застучали два трофейных пистолета-пулемета, засыпая неподвижный остов автомобиля косыми веерами свинца. Машину буквально решетили на месте. Больше двух сотен пуль прошли сквозь салон насквозь, выбивая из металла тучи искр и заставляя истерзанный кузов содрогаться в мелкой предсмертной лихорадке. Когда последний диск с глухим лязгом опустел, над оврагом повисла густая, звенящая тишина, нарушаемая лишь шипением вытекающего антифриза, монотонным треском остывающего блока цилиндров да глухим стуком тяжелых капель крови, сочившейся из распахнутой водительской двери на мерзлый гравий. |