Книга Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма, страница 18 – Виктор Громов

Эта фраза заставила её вспомнить царапины на дереве.

НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.

Она отвела глаза к листу.

— Хорошо. Тогда проверим.

— Что?

— Остальные строки.

— Нет. Сначала хочу понять, откуда у вас такой интерес к этим цифрам.

— А я хочу понять, почему настоящая Варвара…

Марина оборвала себя: ещё шаг — и оговорка станет слишком явной. Арсеньев медленно произнёс:

— Что вы хотели сказать?

— Почему я интересовалась ими раньше.

— Вы сказали «настоящая».

— Я сказала «настоящая причина».

— Нет.

Под рёбрами неприятно похолодело. Он слышал точно.

— Вам послышалось.

— Возможно.

Он не стал давить. Это было хуже. Арсеньев просто сделал мысленную отметку и продолжил:

— Допустим, я покажу остальные строки. Что вы будете искать?

Марина снова посмотрела на записанные числа.

— Не знаю.

— Очень убедительно.

— Если бы знала, что ищу, это было бы не расследование, а проверка ответа.

— И вы всегда так рассуждаете?

— Когда мне не мешают.

— Тогда считайте, что сегодня вам исключительно повезло.

Он развернул лист, и Марина придвинулась. Перед ней были двенадцать строк из разных телеграмм с датами, станциями и короткими пояснениями: количество ящиков, стоимость партии, сроки доставки, масса груза. Обычная коммерческая переписка — по крайней мере, так она должна была выглядеть. Марина быстро пробежала цифры глазами. Почти в каждой группе третье число было на восемь больше первого, но не во всех: в двух строках разница составляла семь, в одной — девять.

— Интересно.

— Что именно?

— Ошибки.

— Какие?

Она показала.

— Здесь семь. Здесь тоже. А здесь девять.

— Поэтому ваша теория рушится.

— Наоборот.

— Объясните.

Марина взяла карандаш.

— Если это естественные числа из торговых сообщений, нет причины ожидать одинаковую разницу вообще. Но если кто-то специально строит последовательность, абсолютная правильность выглядит слишком заметно.

— Вы полагаете, ошибки сделаны намеренно?

— Пока предполагаю.

— Удобно. Всё, что подтверждает вашу мысль, является правилом, всё, что не подтверждает, — намеренной ошибкой.

Марина подняла глаза.

— Справедливое замечание.

Он явно не ожидал согласия.

— Поэтому нужна вторая закономерность.

Она снова посмотрела на цифры. Средние числа.

Дальше — 27, 12, 19… Марина нахмурилась. Средние значения будто складывались в знакомый рисунок, но подгонять их под привычный ей алфавит было опасно: в 1899 году буквенный ряд отличался. Сначала требовалось убедиться, что сама числовая структура не случайна.

— У вас есть оригиналы первых трёх телеграмм?

— Зачем?

— Нужно проверить, не ошиблись ли вы при переписывании.

— Я не ошибся.

— Все люди ошибаются.

— Даже вы?

— Особенно я. Поэтому и проверяю.

Он встал.

— Подождите здесь.

— Куда я денусь? Вы запретили покидать станцию.

— Рад, что хоть одно моё распоряжение вы приняли близко к сердцу.

— Не привыкайте.

Дмитрий ушёл. Марина осталась одна с листом, который он неожиданно не забрал. Она перечитала числа.

19 — 6 — 3 — 6 — 18.

Последовательность выглядела слишком осмысленной, чтобы отмахнуться от неё как от случайности.

Но что делать с шестым средним числом в первых трёх телеграммах? Ноль мог быть условным разделителем. Если так, система была не детской, а практичной: сложный шифр вызывает подозрения, требует ключа и повышает риск ошибки при передаче. Торговые числа проходят через десятки рук, и никто не станет задумываться, почему в сообщении о поставке древесины указаны триста семнадцать единиц, девятнадцать ящиков и триста двадцать пять рублей общей стоимости, пока цифры выглядят правдоподобно. Особенно если каждый получатель видит лишь одну телеграмму. Смысл возникал только при сопоставлении нескольких сообщений — распределённая система.