Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 18 – Анастасия Миллюр

Не решившись больше терпеть этот спектакль, я подошел к ней и подхватил на руки.

Она тут же приникла ко мне, обвив шею руками, спрятала лицо у меня в плече, и её рыдания стали тише.

— Ты такая уродина, когда плачешь.

В ответ Азалия лишь всхлипнула и затихла. Словно в моих объятьях — объятьях безжалостного убийцы — она, наконец, обрела покой.

Я пронес ее по спящим коридорам поместья, не встречая ни души. Слуги научились чувствовать мои настроения и предпочитали не попадаться на глаза.

Положив Азалию на постель, я отвернулся, чтобы уйти, но мой взгляд упал на тень, колышущуюся у моих ног. Малькут проявлял нетерпение.

«Зачем ты это сделал, хозяин? — прошипел он в моем сознании, и его голос был похож на скрежет камней. — Она слаба. Она видела слишком много. Отдайте ее мне, и я сожру ее. Она такая вкусная».

Я посмотрел на ее спящее, заплаканное лицо. Слабая? Да. Но в ее слабости был какой-то стержень, который не ломался, а лишь гнулся, подстраиваясь.

«Ты прав. Она знает твое имя, Малькут. И сегодня видела, на что способна Тьма. Ее смерть была бы логичным завершением».

«Так дайте мне закончить!» — демон издал нетерпеливое шипение, и тень зашевелилась, потянувшись к кровати.

«Нет».

Этот приказ прозвучал в моей голове раньше, чем успела сформироваться мысль.

Малькут замер, его недоумение волной жара прокатилось по нашей связи. Он ждал объяснений, которых у меня не было.

«Она развлекает меня. Все равно что наблюдать за борьбой насекомых в банке».

Я подошел к центру комнаты и протянул руку. Тени сгустились, поползли по моей руке, сплетаясь в гибкий, послушный кнут. Я вдохнул в него крупицу своей воли, каплю Тьмы, чтобы оружие помнило, чья сила его оживила.

«Хозяин, что вы делаете?» — Малькут шипел и плевался от досады.

«Хочу дать ей инструмент и посмотреть, что из этого получится. Это будет занимательное зрелище».

Я положил только что рожденную плеть на одеяло рядом с ней. Ее пальцы непроизвольно сомкнулись на рукояти.

Малькут молчал, и его молчание было красноречивее любого протеста. Он не понимал. И я тоже. Но я чувствовал странное, почти болезненное любопытство. Что-то в ее абсурдном, безрассудном упорстве цеплялось за какой-то потаенный крючок внутри меня.

Я вышел, закрыв за собой дверь. Эксперимент был запущен, хотя я не мог сформулировать его цель. Оставалось наблюдать. И надеяться, что эта внезапная слабость не обойдется мне слишком дорого.

Результаты эксперимента оказались еще более занимательными, чем я ожидал.

Стоило маленькому зверьку получить в руки оружие, как она без промедления им воспользовалась.

Утром Азалия устроила настоящий террор на кухне. Она приперла к стенке свою главную мучительницу, лею Ганно, и ее приспешников, предъявив им точные цифры украденных средств и детали их же коррупционных схем. Она не просто угрожала — она продемонстрировала абсолютное знание их слабостей, играя на их страхе перед судом и получением метки, служащей «пропуском» в «кормушку». И все это — с плетью, в которую была вплетена частица моей силы, как с символом новообретенной власти.

Она действовала не как ребенок. Она действовала как Абенаж. Грязно, эффективно и с абсолютным презрением к своей мишени.

Крайне занимательно.

«Она что, возомнила себя хозяйкой?» — прошипел Малькут у меня в голове, его голос был похож на скрежет камня по стеклу. — «Вы оказали ей небольшую милость, хозяин, а она уже распоряжается слугами и велела подать завтрак в столовой. Выгоните ее! Вы ненавидите, когда вам мешают за едой».