Книга Миледи Анастасия и зачарованный замок, страница 30 – Надежда Соколова

Я проснулась с чувством, будто всю ночь не спала, а участвовала в марафоне по шитью, причём без машинки и без ниток — просто бегала вокруг рулонов ткани, которые вырастали до небес, и кричала на клиенток, которые превращались в иголки, и эти иголки летали за мной по комнате и норовили воткнуться в самые неожиданные места, так что я просыпалась каждый раз, когда они почти меня настигали. Солнце уже вовсю светило в окна, заливая комнату ярким, почти назойливым светом, который бил прямо в глаза, а я лежала на спине, глядя в потолок, где всё ещё мерещились тени от вчерашнего фейерверка из ниток, и с ужасом осознавала, что мои руки болят даже в суставах, которые, я была уверена, вообще не должны болеть, — например, в мизинцах, которые я не использовала даже для того, чтобы держать иголку, но они ныли так, будто я ими поднимала манекены целую ночь. Ноги гудели, как старый орган, который давно не настраивали, голова шумела, словно внутри поселился маленький оркестр из фей, который играл только гаммы, а внутри зрела твёрдая, как утюг, мысль: одна я этот ад не вытяну, и если я не найду помощников, то скоро вместо салона у меня будет комната скорой помощи для собственных суставов.

Я села на кровати — медленно, со стоном, который мог бы украсить оперный театр, если бы его услышал какой-нибудь режиссёр, — и обвела взглядом спальню, которая казалась мне чужой после вчерашнего кошмара. На тумбочке всё так же лежала брошь, виновница ночного террора, которая теперь выглядела безобидно, как простой кусок металла с камнем, рядом стояла кружка с остывшим чаем, которым Лиска, видимо, пыталась меня напоить ещё в четыре утра, когда она заходила проверить, не кричу ли я во сне опять, но я не проснулась, и чай стал холодным и горьким, как мои мысли о предстоящем дне. Я сделала глубокий вдох и решила: хватит. Нужно признать своё бессилие и попросить помощи, потому что если я продолжу в том же духе, то через неделю буду выглядеть как вышитая салфетка, которую можно повесить на стену, и никто не захочет заказывать у меня платья, потому что я буду похожа на призрак портнихи. У меня есть замок, у замка есть экономка, а у экономки, будем надеяться, есть на примете парочка служанок с иголками в руках, а не только с тряпками для пыли, которые умеют только смахивать пыль с карнизов и подметать полы.

Через час после мучительного процесса одевания — я чуть не застегнула пуговицы не в те петли дважды, и это было только начало, потому что я также умудрилась надеть левый сапог на правую ногу, и мне пришлось переобуваться, — и после завтрака, который я почти не заметила, потому что жевала хлеб с таким видом, будто он виноват во всех моих бедах, и нарезала сыр, не глядя, так что получились неровные ломтики, я отправилась на поиски найры Эльзы, чувствуя себя маленьким корабликом, который плывёт по бурному морю неудач. Экономка нашлась в её маленьком кабинете — помещении, где пахло старыми книгами по домоводству, которые никто не открывал уже лет сто, и сушёной мятой, которая висела пучками под потолком, и где каждая вещь лежала на своём месте, создавая иллюзию идеального порядка. Она сидела за столом и перебирала счета, водя пальцем по строкам с такой сосредоточенностью, будто решала судьбу королевства, а когда я вошла, подняла на меня свои круглые гномьи глаза, которые могли бы показаться добрыми, если бы не привычка смотреть на каждого человека так, будто он уже должен ей пять золотых, и при этом она слегка наклонила голову, словно оценивая, с какой именно суммой долга я к ней пришла.