Онлайн книга «В тупике сбывшихся желаний»
|
— Подождите, — дуэтом жалобно пробасили учёные мужи. — Да будет вам, — пропищал Токореж. — Ничего не видно. Разврат отменяется! Здесь нет мужчин и женщин. Перед паром все равны! Действительно, на расстоянии протянутой руки можно увидеть только смутные очертания, да и то напрягая зрение до рези в глазах. Зато слышно, как в студии звукозаписи. Рёв и визг резвящихся с мочалками девчонок-одноклассниц и осуждающие окрики взрослых из общей залы чуть приглушала плотно закрытая дверь, а пар тихо шипел, создавая уютную обстановку, когда его «дразнил» умелой рукой банщик, поддавая плесканием воды на каменку. — Так, здесь кто-то есть! Ну, ладно! Все равно видимость, как в гробу. Что вы хотели бы узнать, уважаемые? — присмотревшись, Анжела стала замечать два силуэта парящихся. Игорь Петрович преобразился: — Если вам не трудно, спросите у писателя Гоголя, что его подвигло на необдуманный в своей последовательной глупости поступок — сжечь рукопись? — После своей маленькой импровизационной речи профессор покрылся, несмотря на обжигающую обстановку парной, холодным потом. Он обычно произносил заранее отрепетированный текст, но на этот раз жизнь заставила поступить необдуманно. — Это мне пара пустяков. Анжела задумалась на минутку, набрала побольше воздуха и выпалила, как из пулемёта. — И какого чёрта лысого великий русский писатель Гоголь сжёг уже готовую рукопись третьего тома «Мертвых душ»? Раздался возмущенный кашель. — Помилуйте, я сжёг не третий, а второй том! Господа, знакомо ли вашим светлым умам, что такое задумчивость? В комнате, где всё проистекало, было холодно, озяб до неприличия. Зубы отбивали дробь, как на параде. А тут нечистый попутал. Думал, заледенею. Чуть в обморок от одной мысли не упал. Схватил я рукопись вместо полена и в печь! — Как просто, а ещё в школе изучают, — возмутилась Анжела. — Разве ничего не осталось? Смущенный писатель тряхнул головой, и ко лбу прилипли пряди тёмных волос. Его узнаваемый профиль из учебников литературного чтения выражал обречённость. Гоголь порылся в кармане плаща и дрожащей рукой достал оттуда несколько листков, исписанных убористым почерком. — Не соблаговолите ли почитать, мне весьма важно ваше мнение. Можете оставить себе. У меня есть копии. Если концепция верна, то всё восстановлю по памяти. Из пара раздались голоса профессоров: «Голубушка, почитайте вслух, нам тоже интересно». — Ладно, мне не жалко. Втянув в себя горячий воздух, Анжела приступила к чтению. — Только, чур, не перебивать! Она откашлялась, и глаза быстро пробежали по строчкам… * * * Павел Иванович барабанил по шкатулке. Нюхнув табаку, Чичиков сморщился, втянул голову в плечи, громогласно чихнул и ощутил, что готов к творчеству. Будучи человеком дальновидным, а читатель наверняка помнит, что прежние предприятия не увенчались успехом для нашего героя вследствие пренеприятнейших обстоятельств, он решил не торопиться в вопросе художеств и для начала взялся за карандаш, предусмотрительно очинённый крохотным ножичком с перламутровой рукояткой. Сдув стружки со стола, Павел Иванович боязливо огляделся, достал из кармана просторного халата чепец и натянул себе на голову. Его гладко выбритое лицо нежно обняли, будто ладошки кормилицы, мягкие кружева, сплетённые некогда ловкой крепостной девкой. Чичиков затянул ленты под подбородком и вгляделся в зеркало перед ним. «А ведь хорош, наглец!», — втянув щёки и выпятив губы, подумал он. |