Книга В тупике сбывшихся желаний, страница 17 – Ян Сикоревич, Mareka, EauVive

Лишь тёмные волосы, борода с проседью и цепкий взгляд карих глаз делали его узнаваемым — Анжела успела загуглить портрет мастера.

— Вызывали? — вопросительно посмотрел он на билетёршу.

— Ты у неё спроси, — пришедшая в себя женщина ткнула пальцем вверх.

— Вы так изменились? — прищурилась Анжела. — Я с трудом вас узнала.

— Да, с момента создания «Страшного суда» много чего случилось. Если бы не паёк участника похода Колумба, совсем бы плохо пришлось.

— А я и не знала, что вы и Америку открывали, — удивилась Анжела.

— Многое пришлось испытать.

— Вы бы не могли выполнить мою пустяковую просьбу, переформатировать моё тело в Афродитино?

— Как? Перефороматирово-ва-ви, тьфу! Я программированием не занимаюсь. Этой алхимией пусть другие промышляют. Идём, дочка, в котельную. Там мастерская оборудованная, чтобы не мешали.

Скоро Анжела с маэстро спустились по скрипучей лестнице с отсутствующими кое-где ступеньками в ярко освещённый подвал. Полки завалены набросками и глиняными фигурками, было несколько трогательных поделок из пластилина. Едва оказались там, как старичок набросился на Анжелу и стал ощупывать.

— Что вы делаете? — воскликнула Энжи. Возмущению не было предела: она приличная женщина!

— Я же должен понять, как тебя изменить в сторону прогресса.

— Тогда ладно, щупайте.

Анжела положила руки старичка, замершего на миг, себе на талию.

Она заметила, что глаза Микеланджело стали следить за спустившейся вслед за ними мухой, которая растерянно (видимо, от одиночества, ведь её сородичи в музеях не водятся) кружилась над ними.

— Не отвлекайтесь!

Гений общупал всю замершую Анжелу дважды.

— Будет немножко больно, — лицо Микеланджело скривилось, будто сейчас будут кормить лимонами, выросшими на подоконнике.

— Потерплю!

Тут же на глазах выступили слёзы, и потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить сбившееся дыхание. Посмотрев на себя, Анжела с удивлением обнаружила, что на ее глазах происходит трансформация тела. Где-то оно уменьшалось, где-то вздыбилось. Но вскоре Микеланджело с удовольствием ответил, что она прекрасна, может сама проверить. Анжела как пуля выпрыгнула из котельной, только сейчас сообразив, что всё время была раздетой. Она почувствовала, как разгорелись щёки от стыда, а сердце панически забилось в горле. Но ведь она была словно натурщица, поэтому ничего позорного не произошло, и пульс Анжелы выровнялся. Когда она оказалась перед билетёршей, та ойкнула.

— Ну и мастер наш водопроводчик!

— Да нет! Он великий мастер Возрождения!

— Будешь мне рассказывать! Вот Плюйкина картины посмотри в первом зале. Это шедевры. Два туалета, мастер реализма. Слева на картине «М», справа «Ж», а посередине…

— А посередине гвоздик! Так это же, уважаемая моя, детская загадка, — перебила возбужденная обновленная Анжела.

— Скажу тебе, девушка, по правде. Люди путают нарисованные туалеты с настоящими. Лезут и лезут в холст. Каждый раз нужна реконструкция картины. Вот она сила искусства, когда приспичит.

Но ты мне скажи, чаровница, что с тобой сделал Микеланджело? Боже! Я тоже хочу туда!

— Вам нельзя, вы на работе, — укоризненно сказала Анжела. — У меня к вам просьба. Старое платье теперь мне не подходит, где у вас телефон, а то у меня мобильник разрядился.

— Да, вот ваш прогресс, эх, молодёжь! — вздохнула билетёрша.