Книга Печать ненависти, страница 60 – Мелина Боярова

Лютобор посмотрел на меня как на умалишенную. Он покачал головой, и грязные волосы упали ему на глаза.

— Ты не дойдешь, — сказал он тихо, но в этом тихом голосе прозвучало больше уверенности, чем в любом крике. — Ты забыла, как мы шли сюда? Забыла тварей, которые лезли из каждого оврага? Забыла малый всплеск, когда небо стало фиолетовым? Гаяна, мы были втроем. С нами была удача. А теперь... Ты одна. Ты сильная, я не спорю. Твой дар уникален. Но ты не воин. Ты устанешь. Ты допустишь ошибку. И первая же стая вулкаров разорвет тебя на части раньше, чем ты успеешь сказать «дедушка».

Его слова били точно в цель. Я знала это. Помнила каждую стычку, каждый момент, когда только реакция Лютобора или поддержка Андреаса спасали мне жизнь. Мой дар успокаивать гнев работал на сущностях, но он не спасал от когтей и клыков, если тварь была голодна, а не безумна.

Я опустила голову, глядя на свои руки. На пальцах не было перстней, только грязь подземелья. Я чувствовала себя маленькой песчинкой перед надвигающейся бурей. Одиночество навалилось на меня гранитной плитой.

— Мне больше не на кого рассчитывать, — прошептала я, и мой голос дрогнул, выдавая ту бездну отчаяния, которую скрывала даже от себя. — Андреас выбрал сторону. Дед далеко. У меня осталась только я сама, Лют. И если мне суждено погибнуть в Диких землях — значит, такова моя судьба. Это лучше, чем умирать медленно, каждый день, в золотой клетке.

Я отвернулась, готовая идти к выходу. Одна. Если он не хочет идти, я не стану его тащить. Я освободила его — долг уплачен. Теперь каждый сам за себя.

Шорох за спиной заставил меня замереть. Тяжелая рука легла мне на плечо. Не грубо, но весомо, как якорь, удерживающий корабль в шторм. Я медленно обернулась.

Лютобор стоял прямо. Он все еще был бледен, под глазами залегли черные тени, а на запястьях багровели следы от кандалов, но в его взгляде что-то изменилось. Пустота ушла. На ее месте загорелся тот самый огонь — ровный, упрямый, неугасимый.

— Ты ошибаешься, — произнес он низким голосом, в котором звенела сталь. — Ты не одна. И ты не умрешь в канаве, пока я держу в руках оружие.

Он сжал мое плечо чуть сильнее, словно давая клятву без слов.

— Я сказал, что я пуст, Гаяна. Это правда. Во мне не осталось веры в князя, в Орден чаростражей, в законы. Но ты... Ты заставила меня вспомнить, что такое честь. Ты пришла за мной в пекло, когда все остальные отвернулись. Ты купила мою жизнь своей свободой. Я не могу вернуть тебе корону, княжна. Но я могу вернуть тебе жизнь.

Он перехватил кинжал поудобнее, проверяя баланс, и его движения снова стали скупыми и точными, движениями профессионала.

— Я пойду с тобой, — продолжил он. — До Тихомировки, до края света или прямо в пасть Владыке. Я буду твоим щитом, пока он не треснет. И я буду твоим мечом, пока рука способна держать сталь. Ты больше не будешь одна.

Внутри меня разлилось тепло — не то лихорадочное жжение, которое бывает от страха, а мягкое, спокойное тепло, похожее на солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев. Это было чувство безопасности. Той самой, о которой я говорила себе в начале пути: рядом с Андреасом было тепло, но с Лютобором — надежно. Теперь я понимала разницу.

— Спасибо, — только и смогла сказать я, чувствуя, как комок в горле мешает говорить.