Книга Печать ненависти, страница 88 – Мелина Боярова

Я помню, как Заряна стояла в центре зала, бледная, но все еще гордая, в роскошном платье, которое теперь казалось нелепым маскарадом. Отец зачитал приговор: лишение статуса, конфискация имущества и блокировка источника.

Когда главный волхв городища наложил на нее Печать Безмолвия, она не закричала. Она просто осела на пол, как сломанная кукла. Без своих чар, без влияния рода, она стала никем. Пустым местом. Ее увели, и я не почувствовала злорадства. Только холодное удовлетворение от того, что зло вырвано с корнем.

Но жизнь — это не только суды и прощания. Жизнь — это стук молотков в новой чародемии, которую строили на месте старых казарм.

Славен, назначенный главным архитектором, сиял, как начищенный пятак. Он бегал по лесам, размахивая чертежами, спорил с Кузьмой о прочности балок и по вечерам валился с ног от усталости, но при этом светился от счастья. Ирия была рядом с ним.

Моя тихая, робкая подруга стала главой нового корпуса целителей. Я часто видела их вместе: они сидели на ступенях недостроенной башни, ели яблоки и смотрели друг на друга так, словно вокруг не существовало никакой разрухи.

А потом пришла зима. Первая мирная зима за многие годы. Снег укрыл шрамы города белым пушистым одеялом. Мы с Лютобором стояли у окна в наших покоях в княжеском дворце. Огонь в камине трещал, отбрасывая блики на стены, увешанные оружием — не для войны, а как память.

Я прижалась спиной к груди теперь уже мужа, чувствуя, как его сильные руки обнимают меня за талию. Лют стал не просто моим стражем. Он был воеводой, моим советником и моей душой. Мы официально скрепили союз неделю назад, без пышных торжеств, просто обменявшись клятвами перед ликом Древних Богов в Священном храме.

— О чем думаешь? — спросил он, касаясь губами моего виска.

— О том, что гнев — это не проклятие, — ответила я, накрывая его ладони своими. — Радомир боялся его, пытался уничтожить или подчинить. А мы просто приняли его как часть мира. Как зиму или бурю.

Я посмотрела в окно. Внизу, во дворе, дети играли в снежки, и их смех поднимался к нам, чистый и звонкий. Купол над городом больше не казался тюремной решеткой. Он стал надежной крышей дома, в котором наконец-то поселилось счастье.

— Мы построили новый мир, Лют, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается покой. — И он прекрасен.

— Мы только начали, — улыбнулся он, разворачивая меня к себе. — Но у нас впереди вечность.

В его глазах я видела свое отражение. Не испуганной попаданки, не изгоя и не монстра. Я видела Гаяну, дочь Добромира, жену Лютобора, ту, что приручила гнев. И я знала, что чтобы ни случилось завтра — новый Всплеск, старые враги или неизвестные угрозы — мы встретим это вместе. С мечом в руке и любовью в сердце.