Книга Печать ненависти, страница 34 – Мелина Боярова

— Более чем, — Андреас поправил воротник, глубоко вздохнул и расправил плечи, натягивая на себя маску уверенного в себе боярича. — Пора восстановить справедливость.

Путь до резиденции клана Казариных занял около часа. Город жил своей шумной, суетливой жизнью. Мимо проезжали крытые повозки, сновали торговцы, патрули стражи лениво поглядывали на прохожих. Я шла, стараясь копировать походку местных дам — плавную, неспешную, — но тело, привыкшее к пружинистому шагу, сопротивлялось. Взглядом я невольно отмечала пути отхода, темные переулки и удобные позиции для стрелков на крышах.

Имение Казариных располагалось в Верхнем городе, на холме, откуда открывался вид на весь Казакоград. Это был не просто дом, а настоящая крепость внутри крепости. Высокий каменный забор, увенчанный кристаллами-светильниками, скрывал территорию от любопытных глаз. Кованые ворота, украшенные гербом — вставшим на дыбы серебряным барсом, — охранял десяток гвардейцев в полированных кирасах.

Мы остановились перед воротами. Сердце в груди совершило кульбит, и я почувствовала спазмы в животе — реакция организма на неизвестность. Я подавила это чувство, загоняя его в дальний угол сознания. Сейчас мне требовалась холодная голова.

— Стоять! — гаркнул начальник караула, преграждая нам путь алебардой. Его взгляд скользнул по Андреасу, задержался на Лютоборе и с интересом остановился на мне. — Это частная территория клана Казариных. Попрошаек не принимаем.

Андреас шагнул вперед. На этот раз в его движениях было меньше театральности и больше той жесткой силы, что он обрел в пещере с анчугами.

— Мы не попрошайки, — его голос прозвучал ровно, с металлическими нотками. — Я — Андреас Туманов, наследник рода Тумановых из Донского городища. А это — Гаяна Добромировна Аракчеева. Внучка князя Елизара Казарина. Мы требуем аудиенции у главы клана.

Тишина, повисшая после этих слов, показалась плотной, как кисель. Стражники переглянулись. Начальник караула прищурился, вглядываясь в мое лицо. Я выдержала его взгляд, не моргая.

Примерно я понимала, что он видит: черты лица, разрез глаз — печать крови, которую невозможно смыть или подделать.

— Добромировна, говоришь? — протянул он с настороженностью. — Аракчеева? Князь Добромир сгинул пятнадцать лет назад. А княгиня Велислава...

— Мертва, — закончила за него. — Но я выжила. Доложите обо мне Владимиру Елизаровичу.

Начальник караула колебался секунду, затем кивнул одному из бойцов. Тот сорвался с места и побежал вглубь поместья. Нас не прогнали, но и внутрь не пустили, оставив стоять под прицелом взглядов остальных стражников.

Лютобор незаметно сместился так, чтобы прикрывать меня от возможного выстрела со стены.

Прошло долгих десять минут, прежде чем створки ворот дрогнули и бесшумно распахнулись. К нам вышел не слуга, а высокий мужчина в одежде управляющего, с цепью на груди.

— Глава клана ожидает вас, — произнес он сухо, без поклона. — Следуйте за мной. Оружие придется сдать.

— Исключено, — отрезал Лютобор. — Я — личный телохранитель княжны. Мой меч остается при мне.

Управляющий смерил его ледяным взглядом, но, наткнувшись на ответную стену безразличия в глазах Лютобора, лишь дернул щекой.

— Только в ножнах. Одно лишнее движение — и вы труп. Здесь лучшие боевые чародеи города.