Книга Когда расцветёт сакура, страница 132 – Виктория Богачева

— Да, господин, — их единый, слаженный ответ донесся уже мне в спину.

Еще накануне я сомневался в решениях, которые принимал.

Больше нет.

— Как ты посмела?! Как ты посмела так поступить?! Ты опозорила отца, опозорила наш клан, ты опозорила всех нас!

Акико бушевала и металась по комнате, словно тигр в клетке. Я смотрела на нее так равнодушно, как только могла, хотя в груди разгорался огонь ничуть не слабее, чем у нее.

Злоба и ненависть искажали ее красивое лицо. Если бы не эта уродливая гримаса, моя мачеха могла бы выглядеть куда моложе своих лет. Мысленно я вспомнила Наоми Минамото: на ней отображался каждый прожитый год, каждая потеря, каждая боль, которых ей пришлось пережить немало.

Акико даже сейчас, пока плевалась ядом и утробно завывала, словно я кого-то убила, казалась моложе, чем на самом деле была. Я все смотрела на нее и никак не могла взять в толк: чего, чего ей не хватало для счастья?.. Родила мужу двоих сыновей! Раньше, чем Наоми Минамото, которую она терпеть не могла.

Стала женой сёгуна, первая женщина в стране, ведь даже у императора не было такой власти, как у моего отца.

Почему, почему она так озлобилась? Когда успела повредиться рассудком? Откуда эта злость, эта ненависть? Это навязчивое желание уничтожить целый клан?..

— Не смей молчать! Отвечай мне! — взвизгнула она особенно громко, и я поморщилась.

Даже Кёсукэ посмотрел на мать с осуждением, чего я прежде никогда не замечала. После провального ужина мы остались в комнате, где он проходил, втроем. Акико выгнала всех слуг и самураев.

Мужчина, которого она прочила мне в женихи, также давно ушел, и я не была уверена, что он вернется.

Я не могла сбежать из дворца. Пока не могла. Смирившись с этим, я решила действовать иначе. Если я не могу уйти, значит, нужно сделать так, чтобы ушел тот, кого мачеха прочила мне в женихи.

Изобразить приступ «падучей болезни» — так в Средние века называли эпилепсию — было не сложно. Справилась даже без пены изо рта. Конечно же, пожилой кандидат в женихи оказался невероятно впечатлен. Одно дело — получить в жену строптивую, дерзкую, непокорную дочь сёгуна. Совсем другое, если она еще и больна. Тут тысячу раз задумаешься, стоит ли овчинка выделки.

Не знаю, что ему пообещала Акико. Какие золотые горы посулили. А может, дело было в банальном шантаже. Но Хидзо-сан, мой несостоявшийся жених, был хоть и старым, но не дураком. Дураки в этом мире до пожилого возраста не доживали.

И он верно оценил свои перспективы, а именно на это я и надеялась. Он мог породниться с сёгуном, пусть даже и насильно. Пусть и принудив меня к браку. Наверное, они с Акико собирались молниеносно заключить брачный союз, и на следующий же день после ужина меня бы отвели к Хидзо-сана на заклание, как барана.

К возвращению Акихиро во дворец все было бы кончено: наш брак был бы скреплен моей кровью в первую брачную ночь.

Думаю, что Хидзо-сан был уверен, что его не казнят. Возможно, ему что-то пообещала Акико.

Потом я бы родила от него ребенка, и вот он уже не просто мелкий, безземельный чиновник, а отец внука или внучки сёгуна. Муж сестры будущего сёгуна. Который к тому же пользовался покровительством Акико.

И вся эта тщательно продуманная фантазия разбилась о мою мнимую болезнь. Теперь и консумация брака, и будущая потенциальная беременность уже не являлись чем-то гарантированным. А если я умру? А если из-за болезни я не способна зачать и выносить дитя?