Книга Хулиганка для нага, страница 94 – Алиша Михайлова

— Дворец в огне, — добавила Тайра, пряча улыбку. — А ты стоишь в его рубашке и ржёшь.

— Я не ржу, — прошептала я, пытаясь придать лицу серьёзное выражение. — Я культурно смеюсь.Мы свернули под каменные арки дворца, и садовый ветер сменился сквозняком — прохладным, пахнущим камнем и мхом. Впереди, бесшумно скользя по плитам, двигались стражники с Лили. Только лёгкое шуршание чешуи выдавало их присутствие, да звонкий голос Лили разносился по коридору: она уже успокоилась и теперь вещала, что «в следующий раз будет падать в обморок только в присутствии надёжных женщин, а не всяких...». Что именно «не всяких», мы не расслышали.

Из бокового прохода вынырнула служанка с корзиной белья. Она бросила взгляд на нашу процессию: два здоровенных нага с задранными к небу головами, между ними розовое нечто с траурным лицом, сзади — я в рубашке явно не своего размера и Тайра с видом уставшей няньки. Служанка моргнула, приоткрыла рот, потом закрыла его и быстренько свернула в боковой коридор, даже не поздоровавшись. Корзина при этом жалобно скрипнула, будто тоже хотела спросить: «Что это было?»

— А можно я теперь сама пойду? — неожиданно громко спросила Лили.

Стражники синхронно остановились, всё так же глядя в небо. Старший спросил, не поворачивая головы:

— Вы уверены, госпожа?

— Я уверена, что ваши руки меня больше не коснутся, — отрезала Лили. — Ставьте.

Они поставили её аккуратно, как хрупкую вазу, ту самую, которую боятся уронить, но уже мечтают поскорее поставить на полку и забыть. И синхронно скользнули назад, всё так же глядя в небо. Их хвосты бесшумно прочертили по каменным плитам две параллельные дуги.

Лили покачнулась, хвост её мотнулся, едва не задев мои голени, но она устояла. Поправила платье, одёрнула рукава, вздёрнула подбородок.

— Можете идти, — объявила она. — И передайте императору, что в следующий раз, когда я буду падать в обморок, я буду падать медленно и с достоинством.

Стражники переглянулись. Я видела, как у старшего дёрнулся уголок рта, но он сдержался. Младший так и не поднял голову — боялся, наверное, что если посмотрит на Лили, то снова станет розовым. Его хвост, кстати, уже почти пришёл в норму, только самый кончик ещё отливал нежным абрикосовым.

— Передадим, — сказал старший. — Счастливого дня, госпожи.

И они уползли. Быстро, почти мгновенно, но с достоинством, насколько это вообще возможно, когда два здоровенных нага синхронно скользят по коридору, не опуская голов. Их хвосты шуршали по камню, как сухие листья по асфальту, и в этом шуршании мне слышалось что-то очень похожее на облегчение.

И только когда они скрылись за поворотом, я услышала, как младший выдохнул:

— Она... она мой хвост видела? — донёсся до нас полный ужаса шёпот.

Я прикусила губу, чтобы не заржать, и отвернулась, делая вид, что изучаю узоры на стене. Бедняга надеялся, что его позорный розовый румянец остался незамеченным. Напрасно надеялся.

— Заткнись, — ответил старший. — И никогда об этом не вспоминай.

— Я палка, — глухо донеслось до нас. — Я просто палка...

Лили посмотрела на нас. Я — в рубашке императора, с мокрыми волосами, с красными от смеха глазами. Тайра — с выражением «я всё это переживу, но осадочек останется», скрестив руки на груди и пристукивая кончиком хвоста по плитам.