Книга Хулиганка для нага, страница 96 – Алиша Михайлова

Лили, не дожидаясь приглашения, рухнула на диван, раскинув руки и хвост в разные стороны, будто её только что выбросило на берег после кораблекрушения.

— Меня несли стражники, — объявила она в потолок. Голос её звучал благоговейно, будто она сообщала не о позорном транспортировании, а о явлении божества. — Я видела императора без рубашки. Я теперь легенда гарема.

Тайра закатила глаза, но я заметила, как дёрнулся уголок её губ, а хвост чуть заметно качнулся — раз, другой, будто смех перетекал в него, не помещаясь в теле.

— Ты идиотка, — сказала она беззлобно. — Но легенда — да.

Я улыбнулась и скользнула в гардеробную, оставив их на минуту. Здесь всё было как в прошлый раз: платья рядами на вешалках, плотные, шелковистые, переливающиеся в полумраке; комод с украшениями, где что-то тихо позвякивало, когда я проходила мимо; трюмо с тремя створками, в котором отражались мои растрёпанные волосы и мокрые плечи. В углу стоял стул, на спинку которого я и собиралась повесить рубашку.

Я сняла её медленно, почти нехотя, будто расставалась с чем-то важным. Ткань была тонкой, но плотной, нагретой моим телом, и всё ещё пахла им — сандалом, дымом, чем-то диким и неуловимым, от чего внутри всё сжималось и разжималось, как кулак. Я замерла на секунду, держа её в руках, и поймала себя на мысли, что рассматриваю каждую складочку, каждый шов, каждую пуговицу, которую он расстёгивал, глядя мне в глаза.

«Дура», — сказала я себе. — «Просто дура».

Но вместо того, чтобы бросить её на стул, я поднесла рубашку к лицу и вдохнула. Глубоко, до самого дна лёгких. Потому что никто не видит. Потому что можно.

Ткань скользнула по щеке, мягкая, чуть шершавая, с едва уловимым рельефом нитей. Я зажмурилась, чувствуя, как внутри разливается тепло — такое же, как тогда, когда он накинул её мне на плечи, когда его пальцы коснулись моей ключицы, задержавшись на секунду дольше, чем требовалось. Сердце пропустило удар, потом ещё один, и где-то под рёбрами заворочалось что-то тёплое, тягучее, опасное.

— Мия, ты там не уснула? — донёсся из комнаты голос Тайры, чуть насмешливый, но с ноткой беспокойства.

Я вздрогнула, быстро свернула рубашку, чувствуя, как горят щёки, и аккуратно повесила на спинку стула. «На память», — повторила я про себя слова, которые уже сказала Лили, и вдруг поняла, что это правда.

Новое платье нашлось сразу — мягкое, длинное, с длинными рукавами, цвета топлёного молока. Я скинула мокрый купальник, натянула его, закатала рукава до локтей и одёрнула подол, поправила вырез, провела ладонями по бёдрам, разглаживая ткань. В зеркале отражалась уже не та растрёпанная беженка, а… ну, ладно, не принцесса, но хотя бы человек, который не стесняется собственного отражения.

Когда я вышла, подруги уже вовсю осматривались. Лили сидела на диване, но вся изогнулась, чтобы заглянуть в угол комнаты, где стояла высокая ваза с сухоцветами. Тайра скользила хвостом по ковру.

— Это всё твоё? — Лили указала на гардеробную, дверь в которую осталась приоткрытой, и оттуда тянуло теплом и ароматом дерева. — И платья, и... — она перевела взгляд на дверь, за которой скрылась Мирра, когда мы входили. — И служанка?

— Мирра, — кивнула я, усаживаясь на диван, поджимая под себя ноги. — Да, она приставлена ко мне.