Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 2 – Катерина Дэй

Алор, ругаясь, переключал режимы, пытаясь удержать корабль в управляемом падении. Системы одна за другой мигали красным, воздух в кабине стал тяжёлым, пах озоном и гарью. Датчики взвыли тревожным воем, разрывая тишину. На экранах вспыхнули чужие сигнатуры — резкие, хищные, словно когти, вонзающиеся в пространство.

Он попытался активировать гиперпрыжок, но системы застонали, сопротивляясь чужой атаке. Корабль тряхнуло, силовые поля рухнули. Шлюзы распахнулись, и в кабину ворвались шесть фигур в серых комбинезонах. Они двигались бесшумно, как сама тьма, их движения были отточены до совершенства.

Один из них резко дёрнул Алора за плечо, выдёргивая из кресла. Он рванулся вперёд, но инерция тут же разбилась о чужую силу: его грубо прижали к полу, а в предплечье вонзилась игла. Что-то холодное и вязкое хлынуло в кровь, и тело предало его: сначала перестали слушаться пальцы, потом онемели ноги, а следом и всё остальное, будто кто-то медленно выкручивал рубильник жизни. Он ещё мог видеть, слышать, думать, но уже не мог пошевелить даже ресницами.

Его подняли четверо пришельцев и куда-то понесли. Он не понимал речи захватчиков, и временами ему казалось, что они общаются телепатически. Где-то вдалеке слышался низкий гул гипердвигателя — значит, они уже уходили из системы, стирая за собой следы. В голове внезапно крутились слова Эли: «Меня похитили какие-то серые существа с большими глазищами, которых называют теневыми охотниками. Говорят, они собирают образцы жизни с разных планет. Никто не знает, кто они и откуда. Случаи подобных исчезновений редки. Возможно, это исследователи, ищущие новые формы жизни. Есть теории, что они составляют галактическую библиотеку форм жизни или ищут какие-то генетические особенности. Но это лишь догадки».

Тогда Алор думал, что это просто эхо её кошмара, история, которой хочется дать имя, чтобы страх перестал быть безликим. Оказалось теневые охотники — вовсе не миф.

Алор крепче сжал зубы, пытаясь удержать в голове не панику, а логику. Если охотники собирают живые существа, изучают и каталогизируют их, значит, он для них не враг и не пленник в обычном смысле, а экспонат: «Аэлорец, хвост, синеволосый, чувствителен к гравитационным потокам». От этой мысли внутри всё сжималось, но он заставил себя не поддаваться панике.

Его внесли в стерильный, звенящий тишиной, похожий на лабораторию блок, где даже воздух казался лишённым жизни. Холодные блики скользили по гладким панелям, отражаясь в металлических поверхностях, и от этой безупречной чистоты становилось только страшнее.

«Они собираются проводить надо мной эксперименты, брать образцы…» — мысль ударила, как разряд тока.

Затем его уложили на жёсткий стол, такой ровный и равнодушный, что он казался не предметом мебели, а приговором. Наручи щёлкнули на запястьях и лодыжках, фиксируя намертво. И сорвали одежду резко, без церемоний, словно сдирали этикетку с экспоната. Двое в безликих серых комбинезонах склонились над ним со сканерами в руках. Они не причиняли боли, но от этого было только хуже: их движения были неторопливыми, выверенными, бездушными, будто они каталогизировали не живое существо, а набор параметров. Каждый жест, каждый холодный взгляд, скользящий по коже, впивался в сознание острее любого лезвия.