Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 117 – Катерина Дэй

Когда она проснулась ближе к вечеру, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в медовые и алые тона. Они снова сделали привал: рихтэны разминали ноги, проверяли снаряжение, а Линна, ещё не до конца стряхнув с себя остатки дремоты, с улыбкой наблюдала за этой привычной суетой.

Парни, устроившись на камнях, будто только и ждали, когда она проснётся, чтобы обрушить на них лавину вопросов. Сначала они накинулись на Алора с жадным любопытством, как дети, которым впервые показали звёзды.

— Расскажи ещё про космос, — просил Вэллэн, поджимая ноги и наклоняясь вперёд, будто боялся пропустить хоть слово. — Про другие миры. Про твой мир. И про аэлорцев… ну, про ваши обычаи, про то, как вы живёте.

Алор отвечал спокойно, подбирая слова так, чтобы они были понятны крылатым воинам, привыкшим к ветру и скалам, а не к бескрайним просторам Вселенной. Он рассказывал о далёких планетах, о звёздах, которые видны только с определённых орбит, о том, как аэлорцы чувствуют пространство — не глазами, а всем телом, будто космос был для них не пустотой, а огромной, живой дорогой.

Потом парни переключились на принцессу и завалили её вопросами о терранцах, о жизни в королевстве, о традициях, о дворцовых церемониях и даже о самых мелких бытовых привычках, которые казались им удивительными.

— А правда, что у вас на приёмах нельзя скрещивать ноги? — с серьёзным видом спросил Сэмэль, будто от этого зависела судьба мира.

Линна рассмеялась:

— Правда. Но не потому, что это преступление, а потому, что так принято. Хотя, честно говоря, я пару раз забывалась и всё-таки скрещивала. И никто не казнил.

Рамэль хмыкнул:

— Значит, у вас там не всё так строго, как рассказывают.

— Строго — да. Но не безнадёжно, — улыбнулась Линна. — Традиции нужны, чтобы помнить, кто ты. Но они не должны мешать дышать.

Кэйрон, до этого молчавший, вдруг задумчиво произнёс:

— Интересно… У нас всё просто: небо, ветер, долг. А у вас — целый мир правил.

Алор, стоявший в стороне, чуть склонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что оставалось между ними.

— В каждом мире свои правила, — тихо сказал он. — Но есть и общие: держаться рядом, не бросать своих, смотреть вперёд, даже когда страшно. Вот эти правила, мне кажется, везде одинаковые.

На мгновение над уступами повисла тишина — не неловкая, а тёплая, словно все вдруг почувствовали, что, несмотря на разные миры и традиции, их объединяет что-то большее.

Вскоре они снова поднялись в небо, и ночь медленно опускалась на горы, укутывая их тёмным плащом. Звёзды загорались одна за другой, и казалось, что сам путь теперь освещают не только лучи заходящего солнца, но и эти далёкие огни, будто кто-то наверху тихо подсказывал: «Летите. Вы на верном пути».

Сутки спустя они действительно оказались в Пятом королевстве. С высоты Линна увидела знакомые очертания дворцовых башен, крепостных стен, садов и тут же поняла: что-то не так. Над замком развевались боевые стяги, у ворот выстроились повозки с провизией и оружием, а во внутреннем дворе маршировала гвардия, звеня сталью.

— Папенька, — тихо произнесла Линна, и сердце у неё сжалось.

Клетка плавно опустилась на дворцовую площадь, а следом приземлились рихтэны — пять крылатых фигур, чёрных на фоне ясного неба. Стражники замерли, побледнев так стремительно, будто кто-то дёрнул невидимый рычаг «бледность максимум». Мечи и копья дрогнули в их руках, острия сами собой повернулись к незнакомцам, и в наступившей тишине было слышно только нервное дыхание гвардейцев, тихий хруст доспехов и подозрительный шорох крыльев рихтэнов, которые инстинктивно напряглись, но благоразумно не раскрылись во всю ширь.