Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 73 – Олеся Герус

Он поднялся, помедлил у двери — словно раздумывал, не сказать ли что-то ещё, — но в итоге просто коротко кивнул и вышел. Я осталась одна за столом с остывающим ужином и ощущением, что часть меня, только-только начавшая срастаться после потери памяти, снова треснула по новому шву.

Через месяц я переехала в собственный дом у восточных ворот столицы — скромный, но полностью мой, купленный на первое жалованье от новой должности. Пискля перебрался со мной, объявив, что кто-то же должен присматривать за моей эмоциональной стабильностью в отсутствие "прочих заинтересованных лиц", как он деликатно выразился, старательно избегая прямого упоминания имени.

Зарайя заходила часто, Гром — реже, но неизменно приносил гостинцы от общих знакомых, старательно не упоминая, от кого именно. Дариана я не видела вовсе — ни разу за весь этот месяц. Он вычеркнул себя из моей жизни так же аккуратно и решительно, как принял решение об этом расставании.

— Он спрашивает о тебе, — обронил как-то Гром, не глядя на меня, расставляя на полке привезённые книги. — Каждый раз, когда я захожу в казармы. Никогда прямо, но спрашивает.

— Не хочу об этом слышать, — тихо сказала я, хотя внутри всё сжалось от одной мысли, что где-то в этом городе он думает обо мне так же часто, как я думаю о нём.

— Как скажешь, — согласился Гром, не настаивая, и я была благодарна ему за эту редкую деликатность.

Вечерами, оставшись одна в новом, ещё непривычно тихом доме, я иногда доставала из ящика стола первую заработанную здесь медную монету, которую оставила себе на память, — и думала о том, что вселенная, забравшая у меня почти всю прежнюю жизнь, всё же оставила мне кое-что взамен: собственное имя, ставшее наконец значить что-то настоящее, и город, постепенно превращавшийся в дом, пусть и без того единственного человека, рядом с которым это ощущение дома возникло впервые.

Небо за окном темнело медленно, обнажая две луны и созвездие Косы, давно вернувшееся на своё положенное место. Глядя на эти уже привычные звёзды чужого мира, я впервые за долгое время позволила себе просто плакать — без сарказма, без защитных шуток, не пытаясь превратить боль в остроумную реплику для несуществующего блога.

Иногда правда действительно причиняет боль. Даже тогда, когда знаешь, что поступаешь правильно.

Полгода после расставания Дариан прослужил при дворе — не советником ордена, как прежде, а капитаном личной стражи Совета Домов, должность, дающая ему право находиться в тронном зале на каждом крупном приёме. Я знала об этом назначении из третьих уст, тщательно избегая любых поводов появляться там же, где мог оказаться он, — хотя должность Свидетеля Короны время от времени всё же сталкивала нас в одном крыле дворца, вынуждая обмениваться короткими, вежливыми кивками через весь зал.

В тот вечер избежать столкновения не удалось: годовщина подписания реформы, торжественный приём, обязательное присутствие для нас обоих по долгу службы. Я стояла у колонны, делая вид, что внимательно изучаю содержимое своего бокала, когда знакомый голос произнёс рядом:

— Не ожидал увидеть тебя здесь. В платье. Идёт больше, чем футболка с Меркурием.

— А я не ожидала, что капитан стражи вообще заметит чьё-то платье, — отозвалась я, не оборачиваясь. — Разве вам не положено высматривать угрозы, а не наряды?