Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 37 – Олеся Герус

Дариан постучал именно так, и мы стали ждать под тёмным небом, где обе луны уже поднялись достаточно высоко, заливая улицу бледным двойным светом.

За дверью раздались тяжёлые шаги, половицы прогибались под каждым, — и дверь приоткрылась на ширину ладони, явив полоску лица, один настороженный глаз и клок густой бороды.

— Пароль, — прогудел бас изнутри.

— Гром, это Дариан и Пискля, — устало отозвался Дариан. — Нет времени на пароли.

— Пароль, — непреклонно повторил голос. — Иначе не открою, хоть всё Регентство у тебя за спиной стой.

Дариан вздохнул — тем самым вздохом, который я уже коллекционировала наравне с его редкими улыбками, — и произнёс что-то на местном языке, короткое и явно давно заученное. Дверь распахнулась настежь, впустив нас в комнату, пропахшую печным дымом, вяленым мясом и травами настолько резкими, что у меня немедленно защипало в носу.

Обладателем баса оказался мужчина ростом едва ли не выше самого Дариана, с плечами шириной в дверной проём и бородой, в которой можно было бы спрятать небольшое животное. Он оглядел меня одним быстрым взглядом и резко отступил на шаг.

— Женщина в чёрной одежде, пришедшая в ночь двойной луны, — прогудел он, суеверно складывая пальцы в замысловатый знак. — Дурная примета. Очень дурная.

— На мне не чёрная одежда, — устало заметила я. — Это плащ Грома, серый от уличной пыли. Технически другой цвет, и, если уж на то пошло, не мой.

Гром — других имён у него, судя по всему, не водилось — взглянул на меня с явным сомнением, а затем медленно, неохотно кивнул, скорее из вежливости, чем из убеждённости.

— Заходите, раз пришли, — пробурчал он. — Но если завтра случится что-то плохое, я буду знать, на кого думать в первую очередь.

Я взглянула на Дариана, вопросительно приподняв бровь, и он ответил мне взглядом, полным мученического смирения человека, давно смирившегося с чужими суевериями как с неизбежной частью жизни.

Ночь обещала быть долгой.

Внутри дом Грома оказался куда уютнее, чем предполагал суровый фасад с подковами. Низкий потолок, тёмные бревенчатые стены, увешанные пучками сушёных трав и связками лука, очаг в углу, над которым булькал закопчённый котёл, — и запах, перебивающий даже уличный чеснок: наваристый, мясной, с нотками каких-то специй, от которого у меня немедленно свело живот голодной судорогой.

— Садитесь, — буркнул Гром, указывая на грубо сколоченный стол. — Есть похлёбка. Могу предложить, хотя обычно не кормлю женщин в чёрном в ночь двойной луны. Плохая примета.

— На мне серое, — напомнила я, усаживаясь на скамью, которая протестующе скрипнула под моим весом.

— В темноте всё чёрное, — парировал он с непоколебимой убеждённостью человека, для которого логика давно уступила место суевериям.

Дариан сел напротив меня, стянул перевязь с меча и повесил её на спинку скамьи — жест настолько привычный, что я поняла: он проделывал это тысячи раз в тысяче похожих домов. Лицо у него было усталым, под глазами залегли тени, а на скуле темнело едва заметное пятно грязи, которое ему, видимо, было лень стирать.

— У тебя грязь на лице, — сказала я, не удержавшись.

— Знаю, — ответил он, но руки к лицу не поднёс — слишком устал даже для такой мелочи.

Я потянулась было сама стереть пятно большим пальцем, но остановилась на полпути, вдруг остро осознав, насколько близко придётся для этого наклониться. Он тоже заметил движение — глаза на секунду метнулись к моей руке и обратно, — и неловкая пауза повисла между нами дольше, чем позволяли приличия. Я отдёрнула руку и сделала вид, что просто поправляла рукав.