Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 69 – Властелина Богатова

Маргарет наклоняется над листом.

— Это не ваша кровь?

— Нет, просто пример.

Я беру ручку и указываю на строки.

— Вот здесь основной контур крови. А здесь, насколько я понимаю, индекс резонанса.

— Всё верно, — кивает она. — Вы правильно разобрали формулу.

Я веду ручкой ниже.

— А здесь указан родительский код?

— Да. По этой строке можно понять, какие линии крови передаются ребёнку.

Она внимательно рассматривает лист.

— Видите эту последовательность?

— Да.

— Это женская линия крови.

Она проводит ручкой по цифрам.

— Судя по формуле, здесь очень сильный драконий резонанс. Такой показатель бывает только у высококровных семей.

Я моргаю.

— То есть… мать здесь из сильной линии?

— Не просто из сильной. Из очень сильной, — спокойно отвечает Маргарет. — Иначе такой код просто не появился бы.

Она продолжает рассматривать лист.

— А вот мужская линия, тоже достаточно мощная.

Я медленно киваю, будто понимаю, о чём речь, но внутри вдруг становится странно холодно.

Потому что отец всегда говорил одно и то же. Что моя мать была обычной простолюдинкой.

Без магии. Без силы. Просто женщиной из низших, не способной на иммерсию.

Я снова смотрю на строки кода. На сильную женскую линию крови.

И пол уходит из-под ног.

— Могу ещё, чем-то помочь? — поднимает на меня взгляд офицер.

— Нет, спасибо, пока на этом всё, — медленно отвечаю я.

— Хорошо, если будут вопросы, обращайтесь. Вы взяли достойную дипломную работу.

— Спасибо.

Я забираю лист и выхожу.

В коридоре кто-то проходит мимо, хлопает дверь, только звуки будто глохнут.

Я останавливаюсь у стены и снова смотрю на лист.

Пальцы дрожат.

Если Маргарет права… то в этой формуле сильная материнская линия.

Но этого не может быть, потому что отец всегда говорил другое.

Я резко втягиваю воздух.

Лист в руках мнётся.

В голове вспыхивает одна мысль.

А что если… отец не говорил мне правду?

Может, поэтому он так упорно отказывался говорить о ней?

Вопрос повисает в воздухе и звенит в ушах.

— Франческа, вот ты где, — раздаётся голос в коридоре.

Я резко сворачиваю лист бумаги и оборачиваюсь.

— Идём, там срочное построение во дворе. Сказали собрать всех, — Ваннеса откидывает косу за спину и уже разворачивается, чтобы идти.

А у меня сердце снова начинает колотиться как сумасшедшее. Что за построение? И почему такая срочность?

Прячу лист в карман мундира, надевая фуражку и быстро догоняю курсантку.

Вечерний воздух густой и тёплый, нагретый за день камнем.

От земли поднимается ленивое жаркое дыхание, будто весь двор академии до сих пор держит в себе дневное солнце.

Я на секунду поднимаю взгляд на чистое прохладное небо, и в этот момент отчаянно хочется свернуть куда-нибудь в тень, в укромный угол, побыть одной. Просто стоять и ловить лицом наползающую прохладу сумерек.

Но об этом можно только мечтать, когда я вижу, кто решил так срочно нас собрать.

Мартин Стрейн грозно вышагивает вдоль выстраивающейся шеренги красных мундиров. Мимо меня проскакивают ещё несколько курсантов, и я всё-таки ускоряю шаг.

Неприятный комок предчувствия скручивается в желудке. Я случайно ловлю взгляд Рианны. В её глазах вспыхивает тревога и немой вопрос — происходит что-то тревожное.

Я встаю в строй.

Стрейн не удостаивает нас взглядом, пока последние курсанты занимают свои места. Когда строй окончательно выравнивается, офицер выходит в центр и останавливается напротив.