Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 71 – Властелина Богатова

— Выполнять приказ, курсант. Это не обсуждается.

Я сжимаю челюсти.

Слышу, как Рианна выходит из строя. Спокойно, без суеты. Снимает с кителя ленту старшего.

На плацу становится почти тихо. Слишком много взглядов.

Особенно внимательно наблюдает Стрейн.

Я поворачиваюсь к Рианне раньше, чем она подходит.

Она молча прикалывает ленту к моему кителю. Пристёгивает, аккуратно. Делает салют.

На секунду наши взгляды встречаются.

И только тогда я замечаю в её глазах короткую вспышку растерянности и огорчения.

Это неприятно кольнуло где-то под рёбрами, но я не позволяю этому чувству задержаться.

— Командуйте, курсант Лебланд, — спокойно произносит Стрейн.

Я смотрю на него секунду дольше, чем положено. Он явно наслаждается тем, что происходит, в его глазах острый блеск и удовлетворение, что удалось несмотря на свои извинения, ударить по самому уязвимому — меж курсантским отношениям.

Я со злостью разворачиваюсь к строю.

— Взвод. Разойтись.

Курсанты начинают расходиться.

— Превосходно, — произносит Стрейн, едва заметно улыбнувшись. — Вы явно очень талантливы, курсант Лебланд. Некоторые курсанты годами не получают таких… привилегий.

Слова звучат как откровенная насмешка или намёк.

Я ничего не отвечаю.

Стрейн уже уходит, бросив короткий напряжённый взгляд на Дженельстон, давай понять, что на этом он не закончит.

Двор постепенно пустеет.

Я опускаю взгляд на китель.

Красная лента старшего аккуратно закреплена на ткани, как чужая.

Я резко поднимаю голову, отыскивая Дженельстон.

Она уже уходит со двора вместе с Ванессой и Касандрой.

Я делаю шаг, собираясь догнать её.

И останавливаюсь.

Сжимаю кулаки.

И Рианна в этот момент оборачивается, её взгляд говорит только об одном — разговор точно должен быть не здесь, у всех на виду. И не сейчас.

— Франческа, — окликает меня знакомый голос.

Я оборачиваюсь.

Мэйрин стремительно приближается.

У меня же внутри невольно теплеет. Как же давно я её не видела… и, оказывается, успела соскучиться. Та же быстрая походка, тот же живой блеск в глазах — будто между нами и не было этих долгих дней тишины.

— Мы тут все в полном удивлении. Чтобы Стрейн публично извинялся — это что-то невообразимое, — тихо произносит.

— Согласна, — отвечаю невесело.

— Видимо, ботинок Морстейна сильно ему за одно место придавил, — хмыкает она.

— Да. Только жаль, что самому Морстейну никто так же прищемить не может.

Я снова смотрю на ленту.

— И эта ленточка… Он снял её с Рианны. При всех.

— Я видела. Наша группа как раз возвращалась с тренировок. Такое представление… это надо в хроники академии записывать, — веселится Вислоу.

Только мне не до смеха.

— Мне неудобно перед Рианной.

— Все понимают, в чём настоящая причина.

— Мэйрин, — поднимаю от ленточки взгляд, — причины никакой нет. Всё это просто чьи-то прихоти. И, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы Рианне не пришлось платить за них.

— Да, понимаю. Ситуация щепетильная.

Мэйрин замолкает, когда мимо проходит группа курсантов, бросая на нас косые взгляды.

— Давай отойдём. Тут слишком много ушей.

Мэйрин бросает быстрый взгляд по сторонам и кивает в сторону аллеи.

Мы сворачиваем с основной дорожки и идём вдоль края двора. Под кронами старых деревьев становится тише. Шум голосов остаётся позади, и чужие взгляды больше не цепляются за нас.