Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 67 – Властелина Богатова

Глаза Морстейна хищно сужаются.

И никогда раньше я не видела их такими — густыми, тёмными, жадными.

В них отражаюсь я.

Он делает ещё шаг, а я заворожённо смотрю на него снизу вверх, не в силах сдвинуться с места.

Поднимает руку и пальцами поддевает мой подбородок, заставляя поднять голову выше. Холодная кожа перчаток касается кожи, по телу сразу рассыпается колкая дрожь мурашек.

Он смотрит пристально, долго и тяжело. Так, будто я уже принадлежу ему. Будто уверен, что у меня нет выбора и я всё равно сделаю то, что он захочет. Уверенный, что рано или поздно я всё равно сломаюсь и покорюсь.

И впервые внутри меня полная тишина: ни слов, ни мыслей, ни сопротивления. Ничего. Только ощущение его прикосновения и тяжесть его взгляда, который будто прожигает кожу.

— Завтра я буду тебя тренировать, готовься, Франческа Дирсти, — произносит он ровно, почти без эмоций, если бы не эта холодная сталь во взгляде и напряжение в пальцах.

Я ничего не говорю в ответ, но чётко понимаю о чём он говорит. На этот раз он не даст мне выбора.

Рэммел Морстейн вдруг выпускает мой подбородок, но руку не убирает.

Опускает её ниже, пальцы медленно скользят по коже шеи, задевают ворот, проходят по кителю.

Он словно нарочно ведёт их вниз, чуть задерживается на пуговицах на груди.

И в этот момент метка под тканью словно вздрагивает.

Толкается под кожей, горячо, болезненно, как второе сердце.

Пальцы едва заметно надавливают, будто чувствует, как под тканью бешено колотится сердце и пульсирует метка.

Его брови сходятся. Он хмурится.

— Ты всегда так реагируешь на приказы старших по званию… курсант? — тихо спрашивает он.

Метка снова толкается под кожей, и жар расползается по груди.

Я не дышу. Просто физически не могу. Грудь словно сдавило изнутри.

— Или только на меня? — добавляет он почти вполголоса.

Понимаю, что слишком опасное притяжение, слишком узкая дистанция. Понимаю, что слишком опасное притяжение, слишком узкая дистанция. Но я уже не та девочка, которая отступает, когда мужчина давит взглядом. Моя неизменная позиция в последнее время — не бежать, когда начинает пахнуть дымом.

— Возвращайтесь на занятия, — гулко произносит он.

Я кладу руку на его запястье поверх манжета и спокойно, без резкости, но твёрдо убираю его руку с себя. Он просто смотрит. Тяжело. Выжидающе. Как хищник, который знает, что добыча всё равно вернётся.

— Посмотрим, как долго ты продержишься.

Молча отступаю. Потом ещё шаг назад. Понимая, что он позволяет мне уйти.

Разворачиваюсь и иду прочь от него, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит.

Берусь за ручку двери, кожей спины ощущая его пристальный взгляд. Оборачиваюсь.

Морстейн медленно поднимает жгучий взгляд от моей поясницы, но я прекрасно понимаю, куда был направлен его взгляд. И он даже не пытается сделать вид, что смотрел в другое место.

Открываю дверь.

Захожу в аудиторию, сама не своя от града эмоций, который обрушивается на меня разом.

Возвращаюсь на своё место, не слыша и не видя ничего перед собой. Иммерсия рвётся наружу, давит изнутри, будто её распирает под кожей. Я не смотрю ни на кого, потому что прекрасно понимаю, что мои глаза могут выдать меня с головой.

Опускаюсь за стол и уставляюсь в тетрадь. Делаю вид, что пишу конспект, карандаш скользит по бумаге, но я даже не понимаю, что именно вывожу. Все силы уходят только на одно, чтобы сдержать эту бурю внутри, не дать ей вырваться наружу.