Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 64 – Властелина Богатова

Чёрт.

Челюсть сводит. В груди давит. Я сжимаю кулак так, что хрустит кожа перчатки.

Мой запрет на курсанток всегда работал железно. Я выстроил его годами. Вбил в себя, как устав.

А теперь какая-то блондинка ломает его одним взглядом.

Кровь тяжелеет. Пульс бьёт в виски. Я чувствую это слишком ясно.

После вчерашнего ужина она не выходит из головы. Не прячется. Не стирается.

Я её хочу.

И это не красиво и возвышенно, а жёстко и остро. До спазма в мышцах. Так, что приходится останавливать себя усилием.

И мне это не нравится.

Потому что я привык контролировать всё. А сейчас держусь едва.

И это, чёрт возьми, плохо.

Очень плохо.

Мне нельзя. Я сам выстроил эти правила. Сам их подписал. Сам требую их соблюдать.

А сейчас стою и чувствую, как внутри меня рвёт на части.

Я не должен.

Но меня тянет.

Я распахиваю дверь аудитории без стука. Обычная практика для боевой готовности.

Лекция у красной зоны обрывается на полуслове. Преподаватель вздрагивает. Курсанты синхронно вскакивают, салютуют.

Воздух мгновенно накаляется. Я медленно иду в центр зала. Алекс остаётся у стены.

— Майор… как неожиданно. Что-то случилось? — младший офицер торопливо поправляет китель.

— Случилось, — выговариваю сквозь зубы.

Скольжу взглядом по рядам. Лица, выправка, руки.

Ищу её и нахожу.

Глаза распахнуты и в них золото, тревога и ошеломление.

Секунда, и она собирается. Поджимает губы. Выпрямляется. Держится.

Лучше, чем раньше.

Но всё ещё не идеально.

Скоро я это исправлю.

Я делаю шаг ближе.

— У меня новость для курсантов красной зоны.

В аудитории оседает гулкая тишина.

Я шагаю вперёд и врезаюсь в пространство между рядами. Курсанты застывают по стойке смирно. Никто не осмеливается опуститься на стул.

Держу в фокусе окно. Её место.

Все остальные ждут. Напрягаются. Ловят каждое движение. Когда прохожу мимо, дыхание в аудитории срывается и глохнет.

Взгляды цепляются за меня, тянутся, немеют в вопросах.

Первый ряд.

Второй.

Шаги дробят тишину гулким эхом.

Третий.

Зрение выхватывает золото волос, стянутое на затылке. Узкие плечи в строгой красной форме. Китель облегает её так, будто сшит по ней. Линия талии перехвачена поясом сексуально узкая. Ниже ткань мягко уходит по изгибам, подчёркивая правильную, опасно плавную пропорцию песочных часов.

Упругие ягодицы обтянутые красной тканью брюк опасная провокация. Нужно будет пересмотреть вопрос с униформой, на задницу Дирсти могу смотреть только я и больше никто.

Красный цвет только усиливает контраст: строгость мундира и женственность, которую он не в силах скрыть.

Грёбанное воображение дорисовывает детали, как эти пряди рассыпаются по спине, скользят к узкой талии, кончиками касаются округлостей ниже поясницы. Чёртова концентрация соблазна.

Я задерживаю взгляд на долю секунды дольше допустимого.

И отвожу.

Останавливаюсь.

— С сегодняшнего дня огневую подготовку у красной зоны веду лично я.

Тишина сжимается.

Замечаю, как её пальцы медленно стягиваются в кулаки по швам. Думает, я не вижу.

— Посмотрим, кто из вас действительно достоин носить этот мундир.

В сущности, сорвать его мне хочется только с одной слишком дерзкой курсантки.

Я медленно поворачиваю голову.

Свежий, до боли знакомый аромат зелёного яблока сгущает кровь, тяжёлой волной разливается по мышцам.