Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 59 – Властелина Богатова

Пью до дна, утоляю жажду и со стуком ставлю стакан в сторону.

Листы, вырванные из чужого дневника, лежат передо мной на столе.

Разворачиваю первый.

Читаю.

“Иногда мне интересно, каково это быть ею. Аурелией.

Не считать, сколько раз тебя не заметили, сделали вид, что не знают.

Она идеал. Королева. Под неё подстраиваются. Её слушают. Её ждут.

А я?

Почему во мне нет хотя бы половины её уверенности? Почему я всегда в конце строя? Почему меня замечают только тогда, когда кому-то что-то нужно?

Это несправедливо.

Я устала видеть её на вершине. Устала смотреть, как ей всё достаётся просто потому, что она — Аурелия.

Иногда мне кажется, что если бы её не было, академия бы наконец увидела меня.

Наверное, это зависть. Но, может быть, я имею на это право? Хотя бы чуть-чуть.

Я тоже заслуживаю её место. Её уважение.

И, может быть, однажды я его заберу.”

Мускул на скуле дёргается.

Пальцы сжимаются на бумаге. Лист жалобно хрустит.

Делаю медленный, тяжёлый выдох. Откладываю лист. Беру второй, перечитываю.

“Он даже не знает, что я есть.

Я стояла в коридоре, когда он проходил мимо. Даже не посмотрел. Ни разу. Для него я — просто ещё одна форма в строю.

Я сильно расстроилась.

Аурелия может позволить себе улыбаться ему открыто, ей можно всё, она его невеста.

Иногда я ненавижу её за это.

А что, если бы было всё наоборот?”

Я морщусь и откидываю лист. Он падает поверх первого.

Наивная, подростковая чушь.

Пальцы сжимаются сильнее, скулы сводит.

С такой одержимостью к славе своей сестры Дирсти оказывается рядом со мной и в тот же вечер меня выбивает из контроля.

Это не может быть случайностью.

Либо она действительно настолько наивна, что сама не понимает, что делает.

Либо кто-то использует её как инструмент.

Внезапно найденная наследница. Приют. Перевод в академию. Слишком громкая история для тихой девчонки. Для драконицы чистой крови, которую, как выяснилось, скрыли. Кто-то рассчитывал, что я посмотрю. Что сорвусь. Что дам повод. Сначала закрытый клуб. Потом плац. Потом мой кабинет.

Манипуляторша или жертва.

На ту и на другую она не похожа, с той дерзостью с которой она мне отвечает и ненавистью с которой смотрит.

Я поднимаюсь с кресла и иду к двери.

— Курсанта Рианну Дженильтон ко мне, — отдаю приказ дежурному.

Жду десять минут.

За дверью раздаются шаги, потом короткий стук.

— Входи, — поворачиваюсь к столу.

Рианна входит чеканным шагом. Спина как натянутая струна. Подбородок вздёрнут.

Но когда её взгляд на долю секунды скользит по мне, он едва заметно задерживается. В глазах что-то дрогнуло, от понимания, что ночь была нештатной.

Но больше ни одного проявления эмоций.

Только пальцы сжаты в кулаки так, что белеют костяшки.

— А теперь правду, — произношу ровно, без предисловий, она прекрасно понимает зачем здесь, — что случилось на стрельбе?

Тишина давит на перепонки, вместе с болью, которая начала утихать под воздействием лекарств.

— Ложь перед ректором — это нарушение устава, — напоминаю я. — Самое тяжёлое нарушение. Если я докажу её сам, последствия будут серьезные, вплоть до отчисления, — голос всё так же ровен. Ни тени эмоций.

— Ты, лучший курсант в красной зоне, поэтому даю тебе вторую попытку.

Молчание затягивается.

— И да, мне известно, на чьи средства ты здесь учишься. И кто оплачивает обучение в КАВИ. Страх плохой союзник, курсант Джемильтон. Он знает все твои слабости и всегда бьёт туда. Другое дело — держать удар и смотреть противнику в лицо.