Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 206 – Властелина Богатова

Я слышу шаги позади себя.

На этот раз он не требует остановиться. Не приказывает посмотреть на него.

Просто подходит.

Его руки ложатся мне на плечи — крепко, но осторожно. И я чувствую едва заметную дрожь в его пальцах.

— Франческа…

Его голос ломается впервые.

Он склоняется, утыкаясь лицом в мои волосы, будто ему нужно убедиться, что я действительно здесь.

— Прости.

Одно слово. Но от него внутри всё сжимается сильнее, чем от любых признаний.

— Мне жаль, что я заставил тебя страдать.

Он обхватывает моё лицо, заставляя посмотреть на него. У меня сердце проваливается куда-то вниз от того, что я вижу в его взгляде: боль, сожаление и осознание.

Холодная жестокая маска была снята, показывая мне настоящего Рэммела Морстейна.

— Я скрывала метку не потому, что не хотела быть твоей истинной, — произношу я, с трудом заставляя себя смотреть ему в глаза. — Я уже однажды ею была, майор.

Рэммел застывает пытаясь понять смысл слов.

— Что ты сказала?

— После того как ты стер метку в очередной раз поверив Аурелии и оставил меня, моё сердце не выдержало. Я умерла во дворе академии… Но какая-то сила вернула меня назад в прошлое, за три месяца до этих событий. Три месяца я проживала всё заново. Я пообещала себе что ты никогда не узнаешь о своей истинной… Но видимо, от этого не уйти, — горько усмехаюсь я.

Его лицо меняется так резко, эмоции искажают черты, в пальцах что обхватывали мое лицо проняла дрожь.

— Ты не знал всей правды. И боялся стать похожим на своего отца.

Поднимает подбородок, между бровей залегла складка, а глаза выражают лишь мучительную боль.

Рэммел отступает на шаг, будто мои слова действительно ударили его, так сокрушенно, что он просто молчит. Отворачивается проводит напряжённо ладонью по лицу и надолго замолкает.

Он стоит неподвижно, но я вижу, как тяжело вздымается его плечи. Как пальцы медленно сжимаются в кулаки, будто он пытается удержать внутри что-то слишком страшное.

— Значит, я всё-таки сделал именно то, чего боялся больше всего, — произносит он глухо.

— Нет, это не так.

Он резко поворачивается, поднимает на меня взгляд.

— Я решил убил тебя Франческа. Уничтожил нашу связь, не выяснив ничего. Чем это отличается от того, что делал мой отец? Я, — он подходит ко мне заглядывая в глаза, — я хуже него, даже не попытался разобраться.

— Ты просто ошибся, Рэммел, — я пытаюсь улыбнуться, хотя к глазам уже подступают слёзы. — Ты не хотел сделать мне больно. Тогда я была для тебя чужой. Всего лишь сиротой из приюта.

Он ничего не отвечает. Только опускает взгляд на метку, и лицо у него становится ещё тяжелее.

— Я давно тебя простила.

Рэммел закрывает глаза и проводит ладонью по лицу.

— Не надо, — говорит он тихо. — Не прощай меня так быстро.

— Это было не быстро, — усмехаюсь я, но голос всё равно дрожит.

Он отходит к столу, упирается в него ладонями и опускает голову. Между нами всего несколько шагов, но подойти я не решаюсь.

Кажется, сейчас любые мои слова будут только мешать.

— Мне нужно время, — наконец говорит он. — Я должен привыкнуть к мысли, что уже однажды тебя потерял.

— Но сейчас я здесь.

Он медленно поворачивается ко мне. В его взгляде вина, растерянность и что-то ещё, от чего у меня болезненно сжимается сердце.

Рэммел делает шаг. Поднимает руку, будто хочет коснуться моего лица, но пальцы замирают в нескольких сантиметрах от кожи. А потом он кладет ладонь на шею, его пальцы едва заметно сжимаются. касаясь метки.