Книга Судьба, начертанная кровью, страница 51 – Даниэль Л. Дженсен

Воображение мое тут же унеслось в далекие дали, рисуя иной мир, где сегодня я выходила замуж за Бьорна. Где входила в его спальню. Где Бьорн утолял ту похоть, которую я всегда прятала глубоко внутри.

Ты его совсем не знаешь, упрекнула я себя, но тело явно считало, что знает его достаточно хорошо, потому что между ног у меня разлился жидкий жар. Я двинулась, чтобы посмотреть на Бьорна, и мой взгляд остановился на его полных губах. Обычно на них красовалась ухмылка, но не сейчас. Вместо этого они были приоткрыты, и дышал он так же часто, как я.

— Фрея…

Я вздрогнула от того, как прозвучало на этих губах мое имя – низко, хрипло. Но потом издали донеслись крики мужчин и женщин, повторявших его снова и снова. Они искали меня, и если кто-нибудь найдет нас в таком виде, особенно после того, о чем я договорилась с Ильвой…

Боги, какая же идиотка.

Оттолкнувшись от Бьорна, я поднялась на ноги, надеясь, что он не заметит, как я еле стою.

— Меня ищут.

Бьорн не ответил, лишь встал с завидной грацией. По крепкому торсу стекала вода, смешиваясь с кровью, еще сочившейся из раны на ребрах. Так и не проронив ни слова, Бьорн зашагал по берегу туда, где рыскали воины. Я пошла следом, но не спешила, чтобы расстояние между нами увеличилось. Расстояние, которое я должна была блюсти, потому что рядом с Бьорном, очевидно, я напрочь теряла голову. А этого я не могла себе позволить – и моя семья тоже.

Чем дальше уходил Бьорн, превращаясь в смутную тень, тем больше леденела моя кожа. Ах, если бы то же самое можно было сказать об угольке желания, что пылал глубоко в моем сердце.

Отчасти я боялась, что мое неповиновение приведет Снорри в ярость. Однако он пребывал в восторге, что именно я подожгла драккары, узрев в этом подтверждение слов пророчицы. То, что Бьорн приложил руку к поджогу не меньше меня, в одно ухо Снорри влетело, в другое вылетело, и меня так и подмывало сказать ему, что, если бы не его сын, я бы уже плавала во фьорде мертвым телом.

Но взгляд Ильвы пронзал меня насквозь с каждым словом, поэтому я прикусила язык: если она заподозрит что-то между мной и Бьорном, то заставит нас поплатиться, так или иначе. Лучше молчать, а это нетрудно, ведь праздновать было нечего. Пусть мы победили, но в Хальсаре по-прежнему горели дома, десятки мертвецов стыли на земле, а еще больше несчастных орали и стонали от боли.

Не меньше дюжины мужчин принесли в большой зал с такими страшными ранениями, что дышали они не иначе как чудом. И если бы не чары Лив, они отправились бы в Вальхаллу прежде, чем заря осветила небосвод.

Но мертвым не в силах помочь и целительница.

Восемнадцать жизней потеряно, слышала я шепот прислуги, пока сама делала что могла, промывая и туго перевязывая несмертельные раны. Большинство были воинами, но не все. И с этой истиной мне пришлось столкнуться, когда следующим утром я присоединилась к шествию на берег. Там ждали своего часа четыре погребальных костра, и когда мой взгляд устремился к лицам погибших, сердце сжалось с такой болью, что я едва могла дышать. Люди Гнута не просто убивали тех, кто вышел против них, – они резали тех, кого застали спящими в постелях. Самых старых. И самых юных.

Умом я понимала, что набег мог унести куда больше жизней, если бы я вовремя не дала знать о драккарах, но я все равно чувствовала, что всех подвела. Хлин даровала мне силы, чтобы я даровала защиту, и хотя я помогла остановить бойню, для многих все уже было кончено. И это меня злило. Злило, что эти люди погибли потому, что такие, как Гнут и Снорри, превыше всего ставили мою жизнь – или смерть.