Книга Судьба, начертанная кровью, страница 50 – Даниэль Л. Дженсен

Я этого не стою, хотелось закричать мне. Не стою всей этой гибели!

Но здоровяк не напал.

— Забирай свою деву щита, Снорри! – крикнул он. – Но знай: каждый здесь скорее сдохнет, чем назовет тебя господином.

— Норны уже сплели вашу смерть.

От уверенности, прозвучавшей в этой фразе, меня пробрало дрожью. Бьорн на мгновение крепче прижал меня к себе и сразу ослабил хватку, глядя, как враги отворачиваются от Хальсара.

Все кончено.

Мы победили.

— Твоя первая победа, Огнерожденная, – пробормотал Бьорн.

Сдерживая усмешку, я поплыла было к берегу, как вдруг все тело свело судорогой от холода. Я забарахталась, но Бьорн снова меня обхватил:

— Держу.

Хотя каждая мышца буквально вопила от боли, я все же выдавила:

— А я-то думала, что вся твоя ценность в красивом личике.

— А ты все твердишь, что я хорош собой, – отозвался Бьорн, утягивая меня к берегу. – Если не будешь осторожна, я решу, что твои намерения насчет меня не совсем приличны.

— Не волнуйся, – буркнула я, когда Бьорн выволок меня из воды, камни больно впились в спину, и я уставилась на него снизу вверх. – Твоя рожа не настолько хороша, чтобы я забыла про твой поганый язык.

В полумраке я увидела его ухмылку.

— Не стоит недооценивать мой язык, Фрея. Особенно ночью.

Хоть я и окоченела до полусмерти, щеки запылали.

— Бесстыдник.

— Я всего лишь честен, Огнерожденная.

Холод, очевидно, выстудил мне мозги, потому что я тщетно пыталась подобрать достойный ответ. Раздраженная, что последнее слово осталось за Бьорном, я попыталась встать. Вот только ноги подкосились.

Бьорн подхватил меня, прежде чем я ударилась коленями о камни, и усадил себе на руки.

— Я замерзаю.

— Да в порядке ты. – И Бьорн опроверг собственные слова, прижав меня к своей теплой груди. – Все равно нужно было помыться. От тебя свиным навозом несло.

— Бьорн, – буркнула я ему в шею, – иди ты на хер.

Он рассмеялся, и я остро ощутила это грудью, прижатой к его груди, – нашу кожу разделяла лишь тонкая ткань моей нижней рубашки. Бьорн был таким отвратительно горячим, что я прижалась крепче, желая впитать его тепло онемевшей от холода плотью.

Рука Бьорна легла мне на поясницу, и я вдруг поняла, что ловлю малейшие движения его пальцев, потому что они посылали колкие жаркие вспышки в самое мое естество. Прикосновение Бьорна дарило покой, безопасность, которую я никогда прежде не ощущала с мужчиной, и мой отупевший разум медленно соображал, отчего это, ведь я почти его не знала. А потом до меня дошло.

Потому что в его прикосновении не было желания.

Не было намека, что он намеревался у меня что-то отнять или использовать меня, как делали многие остальные. В его прикосновении не было иной цели, кроме как меня согреть. Напряжение медленно отпускало мышцу за мышцей, и я расслабилась, прижавшись к нему, сосредоточившись на размеренном биении сердца Бьорна. Постепенно унялась дрожь, и мое собственное сердце уже не металось в груди загнанной птицей. Уходило и онемение, к пальцам вернулась чувствительность, и я ощутила под ними твердые мышцы спины Бьорна.

Я не имела на то право по множеству причин, однако мои пальцы сами собой скользнули по шершавому шраму, что пересекал его лопатку. Бьорн поежился и глубоко вздохнул, задевая колючей щекой мой висок. В моих чреслах зародилась боль, и я вдруг мучительно остро осознала, как самым интимным образом прижимаюсь к Бьорну задницей, прикрытой лишь промокшей нижней рубашкой.