Книга Судьба, начертанная кровью, страница 44 – Даниэль Л. Дженсен

Отверстие наверху.

Я мельком бросила взгляд на дыру в потолке зала – в темноте не разглядеть, но я знала, что она там. Достаточно большая, чтобы я пролезла, если получится тихонько забраться на балки.

Вот только… что я смогу сделать с крыши?

И тогда я увидела ответ: забытый лук с колчаном, которые кто-то, видимо, променял на щит и меч. Я направилась к столу, к которому прислонили оружие, закинула его на плечо, а потом шагнула к лестнице наверх.

— Ты что творишь? – взвилась Ильва.

— Если ворвутся, – ответила я, – положу столько, сколько смогу.

Владычица Хальсара сверлила меня настороженным взглядом, мудро опасаясь, что я могу пустить ей стрелу в спину, но мало что могла сказать вслух, когда рядом столько ушей.

Я попала в тесную каморку, заставленную койками и барахлом, и, прислонившись к перилам, стала ждать, пока Ильва перестанет проверять, не пытаюсь ли я сбежать. Долго ждать не пришлось.

В дверь заколотили кулаки, раздались крики, мольбы впустить. Я уже было подумала, что сейчас Ильва им откажет, но она скупо кивнула воинам у дверей, те подняли засов, и в зал хлынул поток окровавленных и перепуганных людей.

А вот и мой шанс.

Разглядывая балки и стропила, я заправила юбки за пояс, потом в последний раз оглянулась, убедилась, что никто за мной не наблюдает, и полезла наверх. Все детство я гонялась за братом, а значит, мне частенько приходилось карабкаться на деревья, и навыки эти мне пригодились, пока я подтягивалась, изо всех сил стараясь не шуметь. Но на такой высоте дым был удушающе густым, и я закашлялась.

— Она на стропилах!

Проклятие.

Даже не глянув вниз, я добралась к отверстию и вылезла на крышу зала. Моргая и кашляя, я поползла по широкой срединной балке. Глаза слезились от дыма, но когда он поредел, я наконец смогла видеть.

Но лучше бы я ничего не видела.

По всему Хальсару пылали дома, на улицах бушевала резня. Небольшие отряды воинов рубились друг с другом, с обеих сторон падали ранеными и мертвыми как мужчины, так и женщины. В темноте было не разглядеть лиц, но одного нельзя было не узнать.

Бьорн бился один против нескольких, его топор светящимся пятном рассекал воздух. В другой руке Бьорн держал щит. В ошеломленном молчании я смотрела, как он вышиб оружие у врага, а потом резко изменил направление удара, и топор глубоко врубился в шею мужчины. Перешагнув через упавшее тело, Бьорн отразил удар другого воина щитом и снова взмахнул топором. Противник успел подставить свой топор, и оба оружия сцепились. Рукоять вражеского вспыхнула огнем, но прежде чем мужчина успел отпрянуть, Бьорн врезал ему щитом по лицу. Тот с криком рухнул, попытался отползти, судорожно хватаясь за изувеченное лицо, но топор Бьорна вонзился ему в грудь – пылающее полотно с легкостью прорезало и металл, и плоть, пока второй рукой Бьорн вскинул щит против нового удара.

Щит разлетелся в щепки.

Бьорн не отступил, он швырнул обломок в лицо нападавшему, и топор рассек меч врага, как горячий нож – масло. Воин, дернувшись, бросился наутек, но успел сделать всего пару шагов. Бьорн метнул топор, и тот вонзился врагу в спину. Когда мужчина упал, пылающий топор исчез и вновь соткался в ладони Бьорна, уже замахнувшегося на следующего противника.

Тогда я поняла, почему Снорри обвинил Бьорна в том, что в нашем бою он сдерживался, потому что это… это был не тот воин, с которым я сражалась. Казалось, сам Тюр сошел на бренную землю.