Книга Его Светлость, вы - мой краш тест, страница 27 – Любвизар

В этот момент на верхней площадке лестницы послышались тяжелые, неторопливые шаги. Грегор спускался в подвал, придерживая полы плаща.

— Вы что-то нашли? — его голос прозвучал из темноты сочно и подозрительно.

Маша мгновенно сдвинула свинцовый пенал рукавом в щель между плитами и поворачиваясь к нему с самым усталым и недовольным видом, на который была способна:

— Нашли плесень и две пустые крысоловки. Тут нет никаких документов, Грегор. Твой дядя выгреб все дочиста.

Грегор остановился на последней ступени, пытливо всматриваясь в ее лицо при свете свечи. Маша смотрела на него прямо, не мигая и не меняя спокойного выражения прораба, принимающего бракованную партию кирпича.

— Жать, — наконец ровно изрек кузен, хотя в его синих глазах застыла ледяная недоверчивость. — Очень жаль. Значит, завтра мы возвращаемся к разговору о залоге через гильдию.

— Завтра мы укладываем лаги в главном зале, — отрезала Маша, проходя мимо него к лестнице. — А разговоры оставим на ужин.

Выйдя во двор, она тяжело перевела дух. Первая ложь была произнесена. Теперь надо было действовать быстро — пока Грегор не пронюхал про дубликат и не перекупил ратушного писаря.

Геннадий уже ждал ее у крыльца. Гусь подошел, вытянул шею и выдал тихое, удовлетворенное шипение, словно одобрял проведенную операцию по дезинформации противника.

Отъезд Грегора прошел без долгих прощаний. Кузен вскочил в карету, велел кучеру гнать во весь опор и умчался в сторону тракта, оставив за собой лишь облако сухой пыли у ворот и стойкий запах дорогого табака.

— В столицу пошел, — тихо проговорил Рагнар, провожая взглядом экипаж. — Полетит в Королевский Суд. Попытается наложить арест на имение как на спорное имущество.

— Пусть летит, — Маша застегнула ворот рабочей куртки. — Судебные тяжбы в этом мире тянутся годами. У нас есть время, чтобы закрыть контур тронного зала и укрепить хозяйственные постройки. За работу.

Три дня прошли в бешеном темпе. Бригада Томаса закончила обрешетку и подшивку крыши над главным залом. Грета с Эльзой замесили свежую партию известковой штукатурки и до блеска затерли простенки на втором этаже. Маша с Рагнаром полностью перестелили центральный настил тронного зала, установив сухой сосновый брус на новые каменные опоры. Замок переставал пахнуть гнилью — в коридорах теперь стоял густой, здоровый аромат свежей хвои и каленой извести.

На четвертый день рабочий ритм нарушил отчаянный вопль из дальнего угла двора.

Маша бросила уровень, выскочила на крыльцо и увидела Томаса. Плотник стоял возле старого, полуразвалившегося гусятника с лопатой наперевес и дикими глазами озирался по сторонам.

— Миледи! Ваша милость! Сюда скорее! — орал он, тыча черенком в землю.

Маша подошла к подступившей к гусятнику канаве, куда Томас планировал загнать дренажную трубу. На дне метровой траншеи под слоем слежавшегося помета и прелой соломы проглядывали тяжелые, дубовые створы подпола, забранные коваными полосами. Железо от сырости взялось зеленью, но старый навесной замок размером с хорошую буханку хлеба выглядел нерушимым.

— Стой здесь, Томас, — скомандовала Маша. — Никому ни слова. Рагнар, бери лом из кузницы!

Через десять минут замок с треском поддался под рычагом. Рагнар и Томас с тугим уханьем отвалили дубовую створку. Из темноты шибануло густым, тяжелым запахом сухого воска, старой кожи и сухой застоявшейся пыли.