Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 79 – Мария Сухова

Образ бесконечной дороги позволяет воспринимать ее как вневременной универсальный канал связи. Эта «бесконечная веревка» останется даже тогда, когда кончится мир.

Представления о реке (шур) как связующем звене между верхним, средним и нижним, потусторонним мирами выражались в том, что народное сознание прочно увязывало верхний мир богов с истоками, верхним течением реки (шур йыл) и, как правило, южным (лымшор) направлением; нижний мир предков и духов с нижним течением реки и, как правило, с северным (уйпал) направлением. С севера и запада (шунды пуксён) или снизу (шур уллапал), от устья, могли прийти болезни, которые необходимо было проводить туда, откуда пришли. В этом случае не просто просили реку, Мать воды, очистить человека, но отправляли болезнь обратно. Эта же просьба могла носить профилактический характер, особенно в цикл весенних молений йö келян – «проводов льда» или далее перед посевом:

«Невысыхающие матушки (Чепца и Пызеп. – М. С.), по течению вод своих проводите всякую болезнь» [Первухин, 1888–3: 10].

«Матушка Чепца [Чупчи-мумы]… от приходящих сверху поветрий-ветров спаси» [Первухин, 1888–3: 25–26].

Локализация места поселения по течению реки определяла символику обрядового поведения. В поминальных обрядах поочередное посещение домов родственников проходит, например, «по течению реки» – шур уллань: умершего надо проводить вниз, на тот свет. Во время календарных обрядов гостевания такое посещение осуществляется уже «против течения реки» – шур выллань – по восходящей. В свадебных песнях поезд жениха прибывает «с того света» – из-за реки или снизу по течению реки, как правило, по дороге, которая проходит

…над местами, где гнездится рябчик,

и по пригоркам, где ходят лисы,

через семь лесов, через семь рек,

через семь-восемь гор мы приехали.

[Владыкина, 1997: 137]

Среди бранной лексики в удмуртской культуре есть группа инвектив, которые по-русски звучат обычно как отсылки в известное место. В случае с удмуртами таким известным местом бывает подземный, подводный мир, сторона заходящего солнца. Это все те места, которые расположены вниз по реке. Попавший туда не просто изгоняется, у него есть возможность переродиться, побывав у предков.

«Ву уллань лэзён! – Достойный быть отправленным по реке!

Му пыр виян! – Достойный просочиться сквозь землю!

Шунды пуксён пала сэрпалтон! – Достойный быть выброшенным в сторону заходящего солнца!» [УФ, 1987: 243, 245, 249]

Река течет вечно, собирая за собой все ручьи, родники и реки, образуя сложную картину мира, где, уходя за горизонт, она начинает спускаться вниз. Но до конца не доберется, видимо, никогда. «Спускается, спускается, а все никак не доберется» [УФ, 1982: 130].

Второе творение Инмара: великаны

«В былые времена, когда на земле не было еще низкорослых, слабосильных людей, жили на земле сильные, мощные великаны (“зэрпалы”). Они были высоки, как горы, крепки, как дубы. И леса им были по колени. Ходили они по этим лесам, хвои кололи им ноги, и леса называли крапивой. Весело и привольно жилось им… Гулял однажды сын великана по дикому лесу. Увидал на сосне маленькое существо, которое что-то в ней долбило. Взял он это существо, положил в свой карман и принес к отцу.

— Вот, отец, я нашел на сосне дятла, – сказал он.

— Эх, сын мой! Пришли нам, великанам, последние времена. Это не дятел, а будущий “человечек”. Он долбил на сосне улей для своих пчел. Он мал, но может сделать всякие дела. Мы, великаны, честны, прямы и правдивы. A этот “человечек” будет двуличным, хитрым и ленивым. Отпусти его, сын мой… Наше царство прошло, прошло царство великанов. Приходит царство маленьких существ, – сказал великан сыну и заплакал. И где капнули его чистые слезы, там образовались озера.

— Уйдемте туда, где еще не появились эти мизерные существа. Уйдемте на туманный, дикий север, – сказали великаны.

И зашагали могучие и сильные через леса и широкие реки. Ушли искать свое счастье. Земля прилипала к их ногам. Где они отряхивали ее, там образовались горы и холмы. Но не нашли великаны свое счастье. Всюду уже появились “мелкие люди”. И уснули, застыли они на севере: обратились в громадные, дикие камни» [Владыкина, 1997: 37].